Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 189 – Уильям Уилки Коллинз

Но через мгновение, прежде чем палка вошла в песок еще на несколько дюймов, мой суеверный ужас прошел, и я задрожал – на этот раз от волнения. Я воткнул палку наугад – и сразу угодил в нужное место! Палка наткнулась на цепь.

Вцепившись в водоросли левой рукой, я перегнулся через выступ скалы, а правой стал шарить под скалой и тут же нащупал цепь.

Я выдернул ее без малейшего труда. К цепи крепилась покрытая черным лаком жестяная шкатулка.

Цепь так заржавела от воды, что отцепить ее от кольца, приделанного к шкатулке, было невозможно. Зажав шкатулку коленями, я потянул за кольцо что было сил и сорвал с нее крышку. Внутри лежало что-то белое, я опустил в шкатулку руку и обнаружил, что это кусок полотна.

Вместе с полотном, лежавшим на дне шкатулки, я извлек из нее смятое письмо. Убедившись, что письмо адресовано мне, я сунул его в карман и вынул полотно. Чтобы уместиться в шкатулке, оно было туго свернуто, и, хотя пролежало в ней очень долго, от морской воды нисколько не пострадало.

Я выложил полотно на сухой песок, развернул его и разгладил. Сомнений быть не могло – это был предмет туалета. Ночная рубашка.

В верхней части рубашки, когда я ее развернул, я не заметил ничего, кроме многочисленных складок, зато в нижней мне сразу бросилось в глаза пятно от краски, которой была выкрашена дверь, ведущая в будуар Рейчел!

Глазами я пожирал пятно на рубашке, мыслями же мгновенно перенесся из настоящего в прошлое. Мне так явственно пришли на память слова сержанта Каффа, как будто он вновь стоял рядом со мной и излагал мне те соображения, которые у него возникли при изучении пятна на двери.

«Найдите в доме испачканную краской одежду. Выясните, кому эта одежда принадлежит. И пусть этот человек объяснит, как он оказался в будуаре между полуночью и тремя часами утра и каким образом он испачкал одежду. И если удовлетворительного ответа на ваши вопросы вы не получите, значит долго искать похитителя Лунного камня вам не придется».

Эти слова вновь и вновь повторялись в моей памяти с утомительным, механическим однообразием. Из транса, продолжавшегося, как мне показалось, не один час, а всего несколько минут, меня вывел чей-то голос. Я поднял голову и увидел, что терпение у Беттереджа в конце концов лопнуло: старик показался в дюнах и направлялся ко мне.

Появление Беттереджа, стоило мне его увидеть, вернуло меня из прошлого в настоящее и напомнило, что поиски, за которые я взялся, еще не закончены. Пятно краски на ночной рубашке я нашел. Но кому эта рубашка принадлежала?

Первым моим побуждением было прочесть письмо, лежавшее у меня в кармане, – то самое письмо, которое я обнаружил в шкатулке.

Но тут, сунув руку в карман, я сообразил, что есть гораздо более простое решение этого вопроса. Рубашка сама даст на этот вопрос ответ, ведь на ней, по всей вероятности, должна быть метка ее владельца.

Я поднял рубашку с песка и стал искать метку. И эту метку я нашел. Нашел и прочитал СВОЕ СОБСТВЕННОЕ ИМЯ.

Ошибки быть не могло, на метке черным по белому значилось мое имя. Ночная рубашка принадлежала мне. Я отвел глаза. Над головой сияло солнце, в солнечных лучах переливалось море. Старый Беттередж подходил ко мне все ближе и ближе. Я опять взглянул на метку. Да, мое имя. Ясно как божий день – мое собственное имя.