Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 187 – Уильям Уилки Коллинз

— Вы способны есть и пить? – спросила она.

— Да, – ответил я, стараясь сохранить серьезный вид.

— А спать вы способны?

— Да.

— Когда вы видите бедную служанку, вы испытываете угрызения совести?

— Конечно нет. С какой стати?

И тут она вдруг швырнула (иначе не скажешь) письмо мне в лицо.

— Берите! – с яростью крикнула она. – Я вижу вас первый раз в жизни. И дай-то бог – в последний.

И с этими словами она заковыляла прочь, с каждым шагом все быстрее и быстрее. Мне пришло в голову то, что на моем месте подумал бы каждый: эта девушка не в себе.

Придя к этому выводу, я отвлекся от Хромоножки и обратился к предмету более интересному – к письму Розанны Спирмен. На конверте значилось: «Франклину Блейку, эсквайру. Передать в собственные руки должна, и только собственноручно, Люси Йолланд».

Я распечатал письмо. Помимо письма, в конверт была вложена записка. Я начал с письма:

Сэр, если Вы хотите знать, почему я так вела себя с Вами в то время, когда Вы гостили в доме моей хозяйки леди Вериндер, сделайте то, что говорится в памятной записке, вложенной в это письмо. И имейте в виду, никто не должен при этом присутствовать.

Ваша покорная слуга

Розанна Спирмен

Следом за письмом я прочел записку. Вот что в ней говорилось слово в слово:

Памятная записка. Подойти к Зыбучим пескам перед самым приливом. Идти по южной гряде, пока маяк на гряде и флагшток на таможенной станции, которая находится выше Коббс-Хоула, не сольются в одну линию. Положить палку или какой-нибудь другой прямой предмет на гряду на одной линии с маяком и с флагштоком. Проследить, чтобы один конец палки находился на краю гряды, на той ее стороне, что возвышается над Зыбучими песками. Нащупать цепь в водорослях под палкой (в том ее конце, который ближе к маяку). Нащупав цепь, провести вдоль нее рукой там, где она свешивается со скал в Зыбучие пески.

И тогда потянуть за цепь.

Не успел я прочесть последние, подчеркнутые в записке слова, как у меня за спиной послышался голос Беттереджа. Изобретатель сыскной лихорадки был окончательно сражен этой коварной болезнью.

— Мне не терпится поскорей узнать, что говорится в письме, мистер Франклин! Ради бога, сэр, не томите, скажите, что говорится в письме!

Я протянул ему письмо и записку. Письмо он прочел без особого интереса, зато памятная записка, как видно, произвела на него сильное впечатление.

— Сыщик именно так и говорил! – вскричал Беттередж. – С самого начала, сэр, он утверждал, что у нее должен быть план тайника. Вот он! Господи, мистер Франклин, ведь это тайна, которую не смог раскрыть даже сам великий Кафф! Тайна, которая, если можно так выразиться, дожидалась вас. Сейчас отлив, сэр, это видно невооруженным глазом. Сколько времени остается до прилива?

Он поднял голову и увидел деревенского парня, который чинил сеть неподалеку от нас.

— Тамми Брайт! – крикнул Беттередж во весь голос.

— Он самый! – отозвался парень.

— Когда начнется прилив?

— Через час.

Мы оба посмотрели на часы.

— Давайте пройдем к Зыбучим пескам берегом, мистер Франклин, – сказал Беттередж. – Времени у нас полно. Что скажете, сэр?

— Пойдемте.

По пути я обратился к Беттереджу с просьбой напомнить мне, как вела себя Розанна Спирмен, когда поисками Лунного камня занимался сержант Кафф. С помощью моего старого друга мне вскоре удалось восстановить в памяти события тех дней. Я вспомнил, как Розанна отправилась во Фризингхолл, когда все в доме полагали, что она больна и лежит в постели у себя в комнате. Вспомнил, как она среди ночи, за закрытой дверью до самого утра занималась при свече невесть чем. Как купила у миссис Йолланд крытую лаком жестяную коробку и две цепочки, на которых держат собак. Как сержант Кафф говорил, что Розанна наверняка что-то спрятала в Зыбучих песках, и при этом пребывал в полном неведении, что именно она спрятала. Все эти события, напрямую связанные с безуспешными поисками Лунного камня, всплыли у меня в голове, когда мы дошли до Зыбучих песков и двинулись по каменной гряде, которую в здешних местах называли Южной отмелью.