Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 185 – Уильям Уилки Коллинз

Как видно, теперь вся эта история раскрылась ему с неожиданной стороны. Он задал мне вопрос, из которого я понял, что мне удалось его пронять:

— У вас ведь нет к ней недоброго чувства, мистер Франклин?

— Я был на нее сердит, когда уезжал из Лондона. Но больше не сержусь. Я хочу найти с Рейчел общий язык, хочу, чтобы она со мной объяснилась, ничего больше.

— А вы не боитесь, сэр, что в результате ваших поисков что-то выяснится про мисс Рейчел?

В этих словах прозвучало безграничное доверие Беттереджа к своей юной госпоже.

— Я верю в нее так же, как и вы, – ответил я. – Какой бы ни была ее тайна, в наших с вами глазах Рейчел не упадет никогда.

Сомнения Беттереджа рассеялись окончательно.

— Если, помогая вам, я сделаю что-то не так, то не по своей вине, уверяю вас, мистер Франклин. Я лишь укажу вам путь к тайне, а пойти по этому пути вам предстоит самому. Помните нашу бедную горничную Розанну Спирмен?

— Конечно!

— Вы всегда подозревали, что она хочет в чем-то вам признаться. В чем-то, что имеет отношение к Лунному камню, так ведь?

— Ничем иным объяснить ее странное поведение я не могу.

— У вас будут все основания в этом усомниться, мистер Франклин.

Пришла моя очередь встать в тупик. Почти совсем стемнело, и я понапрасну старался разобрать в темноте выражение его лица. Не скрывая своего удивления, я довольно нетерпеливо спросил, что он имеет в виду.

— Не торопитесь, сэр! – остановил меня Беттередж. – Мои слова означают только одно: Розанна Спирмен оставила запечатанное письмо, которое было адресовано вам.

— Где оно?

— У ее приятельницы в Хоббс-Хоуле. Вы, наверно, слышали, когда были здесь, о Хромоножке Люси – хромой девушке, которая ходит с костылем.

— Дочери рыбака?

— Именно так, мистер Франклин.

— Почему же письмо мне не переслали?

— Хромоножка Люси – девушка своенравная, сэр. Она сказала, что передаст это письмо только в ваши собственные руки. А вы уехали из Англии, прежде чем я успел вам написать.

— Так давайте же вернемся, Беттередж, и немедленно заберем это письмо!

— Сейчас уже поздно, сэр. Рыбаки экономят свечи, и в Коббс-Хоуле рано ложатся спать.

— Вздор! Через полчаса мы будем там!

— Может, и будем, сэр, вот только дверь будет заперта.

Тут он указал на огни, мелькавшие внизу, и в ту же минуту я услышал в вечерней тишине журчание речушки.

— А вот и ферма, мистер Франклин! Ложитесь спать, а завтра утром заходите за мной, будьте добры.

— Вы пойдете со мной к рыбаку?

— Да, сэр.

— Рано утром?

— Когда сочтете нужным, сэр.

Мы спустились по тропинке, ведущей на ферму.

О том, как я провел вечер у Хотерстоунов, в памяти почти ничего не сохранилось.

Помню сердечную встречу, обильный ужин, которым впору было накормить целую деревню на Востоке, невиданно опрятную спальню с единственным недостатком: пуховой периной – ненавистным наследием наших предков. Помню и никогда не забуду бессонную ночь, когда поминутно чиркали спичками и мелькал свет от крошечной свечки. И чувство огромного облегчения, когда забрезжил рассвет, а значит, недалек тот час, когда можно будет подняться с постели.

Накануне я договорился с Беттереджем, что зайду за ним по пути в Коббс-Хоул, когда «сочту нужным», то есть как можно раньше: мне не терпелось поскорей прочесть письмо. Не дожидаясь завтрака, я взял с собой ломоть хлеба и отправился в путь, опасаясь, что застану моего безотказного Беттереджа в постели. По счастью, взволнован он был не меньше моего. Когда я за ним зашел, он уже меня дожидался; стоял в дверях, опираясь на палку.