Я велел подать кабриолет на тот случай, если мистер Франклин захочет все же уехать вечерним поездом. Появление на лестнице сначала его багажа, а затем и его самого свидетельствовало: мистер Франклин Блейк впервые в жизни не изменил принятого решения.
— Решение ехать, стало быть, в силе, сэр? – спросил я, когда мы встретились в холле. – Почему было не подождать пару дней и не дать мисс Рейчел одуматься?
Теперь, когда настало время прощаться, чужеземный глянец напрочь сошел с лица мистера Франклина. Вместо ответа он протянул мне письмо от ее светлости. В письме не было ничего нового, в нем, по существу, говорилось о том же, что и в письме, адресованном мне. В конце, однако, была приписка о мисс Рейчел, из которой становилось понятно, почему мистер Франклин не раздумал уезжать, и не только это.
Вас, должно быть, удивит (писала ее светлость), что я позволяю дочери держать меня в полном неведении. Пропал брильянт стоимостью двадцать тысяч фунтов, и я прихожу к выводу, что тайна его исчезновения для Рейчел тайной не является и что какой-то человек или какие-то люди, мне совершенно неизвестные, связали ее неким таинственным обязательством хранить молчание – с какой целью, я не имею ни малейшего представления. Кто бы мог подумать, что я позволю обращаться с собой подобным образом?! А между тем в этом нет ничего удивительного, если учесть, в каком состоянии находится Рейчел в настоящее время. Она пребывает в ужасном нервном возбуждении, на нее горько смотреть. Пока она хоть немного не успокоится, я не рискну вновь заговорить с ней о Лунном камне. Вот почему я не колеблясь расстаюсь с сыщиком. Тайна, которая сбивает с толку нас, сбивает с толку и его тоже. В таком деле человек посторонний помочь нам не в силах. От его присутствия я страдаю еще больше, Рейчел же даже имени его слышать не может.
Мои планы на будущее полностью определились. Я намерена отвезти Рейчел в Лондон. Во-первых, чтобы она полностью переменила обстановку, а во-вторых, чтобы показать ее столичным врачам. Могу я просить Вас встретить нас в Лондоне? Мой дорогой Франклин, Вы должны, как и я, проявить терпение и ждать, как и я, более подходящего времени. Огромная помощь, которую Вы оказали расследованию, по-прежнему представляется Рейчел в ее теперешнем ужасном состоянии выходкой непростительной. Действуя вслепую, угрожая раскрыть ее тайну, Вы лишь усугубили бремя той тревоги, которую она и без того с трудом переносила. Мне, признаться, непонятно упорство, с каким она обвиняет Вас в последствиях того, чего ни Вы, ни я не могли ни вообразить, ни предвидеть. Убедить ее ни в чем нельзя – ее можно только пожалеть. Мне тяжело об этом говорить, но пока вам лучше не встречаться. Дайте ей время прийти в себя – это единственный совет, который я могу Вам дать.
Я вернул ему письмо, мне было искренне жаль мистера Франклина, ведь я хорошо знал, как он привязан к моей молодой госпоже, видел, что слова ее матери ранили его в самое сердце.
— Вы же знаете поговорку, – сказал я ему. – «Не везет сегодня – повезет завтра». А ведь сегодня, мистер Франклин, нам с вами и в самом деле не везет.
Мистер Франклин аккуратно сложил письмо тетушки, мое замечание, как видно, не слишком его утешило.
— Когда я приехал сюда из Лондона с этим злосчастным брильянтом, – сказал он, – мне казалось, что нет в Англии семьи счастливее нашей. А посмотрите на эту семью сейчас. Она разбросана, разъединена, самый воздух этого дома отравлен тайнами и подозрениями! Помните то утро на Зыбучих песках, когда мы с вами говорили о моем дяде Хернкасле и его подарке на день рождения? Лунный камень явился орудием мщения полковника, Беттередж, да таким, о котором сам полковник не мог мечтать.
