Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 115 – Уильям Уилки Коллинз

Эти слова я произнес как можно более мягко, мне не хотелось раздражать девушку своими ядовитыми репликами. Раньше я замечал за ней только ее дурной нрав, теперь же увидел, что она несчастна, несчастные же, особенно если они из простых, нередко дерзят, выходят из себя. Хромоножка смягчилась и опустила голову на свой костыль.

— Я любила ее, – едва слышно проговорила Люси. – Ей не повезло в жизни, мистер Беттередж, нехорошие люди жестоко с ней обошлись, толкнули на дурной путь, но она оставалась такой же кроткой, отзывчивой, как была. Она была ангелом. Со мной она могла быть счастлива. Я собиралась поехать вместе с ней в Лондон, мы жили бы там как сестры, зарабатывали бы на жизнь шитьем. Этот человек приехал сюда и все разрушил. Он ее околдовал. И не говорите мне, что он этого не хотел и ничего не знал. Должен был знать. Должен был ее пожалеть. «Я не могу жить без него, а он, Люси, даже не посмотрит в мою сторону» – вот что она говорила. Жестоко, жестоко, жестоко! «Мужчины того не стоят», – говорила ей я. А она отвечала: «Есть мужчины, ради кого стоит пойти на смерть, и он – один из них». Я скопила немного денег, договорилась с отцом и матерью. Хотела увезти ее, избавить от унижений, которые она здесь терпела. У нас с ней была бы в Лондоне маленькая квартирка, и мы жили бы как сестры. Вы же знаете, сэр, она получила неплохое образование, у нее был хороший почерк. Да и с ниткой и иголкой я обращалась хуже, чем она, но со временем я бы научилась. Жили бы лучше некуда. И вот сегодня утром, представляете, сегодня утром от нее приходит письмо, и в письме говорится, что она покончила счеты с жизнью. Приходит письмо, в котором она прощается со мной навсегда. Где он? – вскричала девушка, подняв голову. Она рыдала и негодовала в одно и то же время. – Где этот джентльмен, к которому я должна относиться не иначе как с почтением? Так и знайте, мистер Беттередж, недалек тот день, когда бедные восстанут против богатых! Я молю Бога, чтобы начали с него. Молю Бога, чтобы начали с него.

Вот очередная добрая христианка, что страдает от веры, которой придает слишком большое значение! Думаю, даже сам пастор (хотя, может статься, я и ошибаюсь) не сумел бы образумить девушку в том состоянии, в каком она сейчас находилась. Все, что мне оставалось, – это не давать ей отвлекаться в надежде, что она проговорится и я услышу что-нибудь важное.

— Зачем тебе мистер Франклин Блейк? – спросил я.

— Я хочу его видеть.

— С какой целью?

— У меня для него письмо.

— От Розанны Спирмен?

— Да.

— Оно вложено в письмо тебе?

— Да.

Неужто мрак начинает рассеиваться? Неужто тайна, которую я стремился раскрыть, с минуты на минуту раскроется сама? И тут я осекся. Сержант Кафф заразил меня сыскной лихорадкой, и я по некоторым признакам чувствовал, что этот недуг вновь меня одолевает.

— Ты не можешь увидеть мистера Франклина, – сказал я.

— Я должна его увидеть и увижу.

— Вчера вечером он уехал в Лондон.

Хромоножка Люси пристально посмотрела на меня, поняла, что я говорю правду, и, не сказав больше ни слова, повернулась и пошла в направлении Коббс-Хоула.

— Постой! – крикнул я. – Завтра я жду вестей о мистере Франклине Блейке. Дай мне письмо, и я пошлю ему это письмо по почте.

Хромоножка Люси оперлась на костыль и взглянула на меня через плечо.