Книга Дым над Берлином, страница 52 – Ориана Рамунно

— Конечно, почему нет. Было бы здорово.

— Входите, пожалуйста. – Секретарша Вайдта пропустила Гуго в кабинет.

Письменный стол был заставлен коробками, куда фрау Браун складывала инструменты и вещи покойного, освобождая помещение. Приборы аккуратно вычищены, пол вымыт карболкой.

— Вы не первый, кто сюда приходит, – негромко сказала женщина.

Гуго подошел к фороптеру и машинально пощелкал его кольцами под укоризненным взглядом фрау Браун, что дало ему понять, как сильно она привязана к вещам доктора Вайдта. А значит, и к самому Вайдту.

— В каком смысле «не первый»?

— Были двое. Хотели знать, храним ли мы дневники, письма и прочее в таком роде.

— Гестапо?

— Нет, офицеры вермахта. Фамилий не припомню.

Какое отношение Вайдт имел к вермахту? Гуго не стал задавать этот вопрос вслух. Еще раз мельком осмотрел стол и приборы. Все на своих местах, ничего лишнего, не осталось ни единого намека на личность работавшего тут человека. Взгляд остановился на фрау Браун. Что же, придется вытрясти нужные крошки из секретарши.

Она была среднего возраста, невысокой и пухленькой, отчего Гуго невольно почувствовал себя уютно. Вероятно, она относилась к коллегам по-матерински. Тогда правильнее всего пустить ей пыль в глаза.

— Герр Вайдт, безусловно, был исключительным человеком, – произнес Гуго, заглянув в первую попавшуюся коробку.

Семейная фотография, перьевые ручки, баночки чернил…

— Знаете, фрау Браун, один раз во время нашей с ним беседы он упомянул о вас. Назвал настоящим ангелом.

Секретарша расплылась в улыбке, одновременно польщенной и меланхоличной.

— Я вам так скажу, герр Фишер, Вайдт не убийца. Что бы там ни писали в газетах, не верю ни единому слову.

— Как и я. Потому и пришел. А что вы можете сказать о его жене? Мы с ней были мало знакомы…

— Бога ради, она, конечно, была красавицей, но совершенно бессердечной! Из-за нее герр Вайдт не раз попадал в неприятности.

— Вы имеете в виду ее исследования цыган?

Фрау Браун подошла к двери, выглянула в коридор и заперла кабинет на ключ.

— Их самых, – шепнула она. – Доктор категорически с ними не соглашался. К нему даже гестапо приходило, но, по счастью, все разрешилось благополучно. Потом ссора с этим бадольяно…

Гуго невольно улыбнулся. Свое прозвище итальянцы получили после того, как их маршал Бадольо воткнул нож в спину Германии, объявив о перемирии с союзниками и выходе из войны. Гуго считал, что сам не подвержен предрассудкам, но, с другой стороны, где итальянцы, там склоки и сведение счетов.

— Что за ссора? – спросил он.

— Доктор Вайдт сдавал квартиру неподалеку от Биржи одной паре. Она немка, а он итальянец немецкого происхождения, погиб на фронте. – Фрау Браун тяжело вздохнула. – Так вот, для Марлен капли итальянской крови оказалось достаточно, чтобы потребовать от жены с ребенком освободить квартиру в день подписания перемирия. Бессердечная, я же говорю.

— И герр Вайдт согласился?

— Да. Сын погибшего, сам еще совсем мальчик, полез на него с кулаками, потому что не хотел съезжать. Пришлось вызвать полицию.

— А как его зовут?

— Минуточку.

Фрау Браун пододвинула стул к шкафчику с лекарствами, встала на него, пошарила, открыла потайной ящичек и вытащила ежедневник.

— Вот.

— Почему вы его прячете? – Глаза у Гуго полезли на лоб.