Книга Дым над Берлином, страница 53 – Ориана Рамунно

Наконец-то нашлась крошка, не замеченная прожорливыми птицами!

— Потому что так хотел доктор. Значит, у него были на это резоны, а я ничего не трогала, даже когда приходили те, другие… Но вам, по-моему, доверять можно.

Сдвинув папки, секретарша положила ежедневник на стол. Провела пальцем по списку пациентов и воскликнула:

— Нашла! Дитер Коста.

— Доктор осматривал его месяц назад. – Гуго наклонился, чтобы тоже прочесть.

— Да. Коста и герр Вайдт помирились. Мальчик потерял отца на фронте, в день его ареста с матерью случился инфаркт, и доктор винил себя. Он принял эту историю близко к сердцу, и Дитер часто сюда приходил. Без ведома Марлен, разумеется.

Месяц назад, значит… Как раз когда Вайдт передал Отто свое письмо.

— Как вы думаете, Дитер мог затаить гнев и отомстить?

— Нет. Мне кажется, он по-своему привязался к доктору.

— Могу я просмотреть весь список пациентов?

Фрау Браун без разговоров посторонилась. Гуго пробежался по записям о приемах. Ни одной знакомой фамилии, а проверить каждого из списка он не в состоянии. Нужно искать какое-нибудь совпадение, имя, всплывающее многократно, сузить круг до последних месяцев.

На помощь пришла секретарша:

— Обратите внимание, за последние два месяца Дитер Коста приходил три раза. – Она быстро пролистала страницы. – А еще Вальтер Румер, помните такого?

— Комик?

— Он самый. Приходил регулярно. Не знаю, поможет ли это вам.

— Когда ничего нет, все полезно. Может быть, Румер хорошо знал Вайдта и даст какую-нибудь наводку. Не подскажете, где его найти?

— Сейчас он работает в цирке Хоффа.

— Любимый цирк фюрера? Я ходил туда с мамой.

— А я водила туда своих детей.

В глазах женщины мелькнула тень боли. Гуго не стал ее расспрашивать. Он прекрасно знал, как выглядит мать, потерявшая сына на фронте: воплощенная Пьета, любые слова соболезнования бессмысленны.

Гуго собирался положить ежедневник на место, когда его внимание привлек клочок бумаги, которым была заложена страница с записью о последнем визите Дитера.

— А это еще что такое?

— Не знаю…

На бумажной полоске были написаны числа: 9.058, 7.058, 10.402, 7.258, 4.879, 9.171, 6.192, 9.081.

Гуго прочитал их вслух, пытаясь понять, что они означают. Долги Вайдта? Долги самому Вайдту? Имеет ли значение то, что бумажкой заложили страницу с записью о последнем визите Дитера – кстати, единственном визите в тот день? Может, доктору ее дал мальчик? Или это секретные радиочастоты? Не исключено, что доктор вляпался в куда более серьезную переделку, чем какие-то долги.

— Я бы хотел взять эту записку. Вы позволите?

— Хорошо, если она вам чем-то поможет…

— А вы пока не говорите о ней никому.

Солнце стояло в зените. Камни источали зной, немного смягченный прохладой ближайшего парка, откуда пахло липами. Природа продолжала свой извечный цикл, невзирая на то, что мир катился в тартарары. Гуго поравнялся с Рейхстагом. Если бы не пожар тридцать третьего года, Рейхстаг и по сию пору оставался бы центральной осью Берлина. Однако его погубили, спалили дотла, превратив в пустую скорлупу. В тот день был растоптан и немецкий народ, но тогда этого никто не заметил. В том числе и сам Гуго.

Он помнил тот февральский день в мельчайших подробностях. Ночное небо было усеяно звездами. Окна пивной, где они с друзьями собрались пропустить по стаканчику, покрылись морозными узорами. В четверть десятого завыли пожарные сирены, и центр Берлина погрузился в хаос: орущие люди сбегались к Рейхстагу посмотреть на пожар. Гуго и его приятели как раз пробегали под Бранденбургскими воротами, когда прогремел взрыв в зале депутатов. Языки пламени взметнулись к небу, они лизали купол и словно окрашивали все кровью, рассыпая искры, напоминающие падучие звезды. Потом полиция арестовала какого-то невменяемого. Ван дер Люббе утверждал, что поджег здание в знак протеста против растущей власти национал-социалистов. Признался под пытками, а заодно потянул за собой председателя коммунистической фракции Рейхстага. Без доступа к прессе шансов оправдаться в глазах людей у коммунистов не было. Несколько лет спустя, обдумав все с холодной головой, Гуго понял, что за поджогом стоял кто-то другой. Тут даже диплом по криминалистике не требовался.