Книга Дым над Берлином, страница 32 – Ориана Рамунно

Гуго не отреагировал на комплимент. Причина, по которой он запомнил это интервью, не имела ничего общего с хорошей памятью. Шел тридцать восьмой год. «Айн фольк» развернул кампанию за стерилизацию людей с генетическими болезнями. Встревоженный отец принес домой журнал, положил на стол, перелистал страницы и указал ему на статью. Журналист писал, что люди с психическими или физическими отклонениями – серьезное экономическое бремя для общества и помеха для создания нового народа.

— Нам надо убедиться, что доктор Майер сдержит слово. – Голос отца понизился до шепота.

Среди болезней, перечисленных в статье, был и рассеянный склероз. Через несколько страниц следовало интервью, где обсуждалась необходимость поголовной стерилизации цыганских женщин с двенадцати лет. Со снимков белозубо улыбалась Марлен, занятая своей работой.

— Может быть, она захватила спички как раз в день интервью? – предположил Лукас.

— Статья вышла в тридцать восьмом, а кафе открылось года два назад. К тому же в портсигаре оставалось только две сигареты, а коробок был полон. Не-ет, она взяла его недавно, я уверен.

— Значит, Марлен приходила сюда незадолго до смерти?

— Думаю, да. Не исключено, что ради очередного, еще не вышедшего интервью. Поэтому мы зайдем туда и спросим. Самое важное в работе следователя – уметь слушать.

* * *

Внутри обстановка оказалась менее чопорной, чем снаружи. Гуго подумалось, что редакция могла бы стать идеальной съемочной площадкой для фильма Фридриха Мурнау. «Носферату», например. Свет едва проникал в окна первого этажа, поэтому на столах горели лампы, создавая драматичную игру света и тени на пишущих машинках, телефонных аппаратах и коробках, расставленных у стен. Казалось, все создано для того, чтобы редакция «Айн фольк» выглядела как место, где вершится История.

Гуго направился к секретарше за стойкой. При виде его женщина поправила прическу и, обворожительно улыбнувшись, спросила:

— Чем могу помочь?

В ответ Гуго выложил перед ней латунный значок с надписью «Уголовная полиция». Секретарша окаменела, словно шомпол проглотила, и явно не от восторга. Лукас в полицейской форме довершил неприятную картину. Улыбка исчезла с ее губ.

— Что-то случилось?

Если бы не макияж, женщину можно было бы назвать бледной как простыня. Гуго счел подобную реакцию чрезмерной.

— Нам нужно просто побеседовать с одним из ваших журналистов, – успокоил он ее. – С автором статьи тридцать восьмого года о цыганах. Вероятно, вам придется справиться в архиве?

— Марлен Вайдт…

Секретарша произнесла имя так тихо, что за стрекотом пишущих машинок Гуго едва расслышал. Поняв, должно быть, свою оплошность, женщина прикрыла глаза и тяжело вздохнула.

Лукас с Гуго переглянулись. О цыганской проблеме наверняка были написаны десятки статей и опубликовано множество интервью, однако с ее губ, будто непроизвольная отрыжка, сорвалось имя Марлен.

— Так кто тогда брал интервью? – быстро спросил Гуго, решив ковать железо, пока горячо.

— Главный редактор…

На сей раз макияж не помог. Секретарша начала постукивать ногтями по столешнице в том же нервном ритме, что и машинистки. Ее губы задрожали, и Гуго понял, что попал в яблочко. Главный редактор и Марлен были знакомы. И возможно, не только знакомы. А секретарша знала, насколько хорошо они знакомы. Визит Гуго через несколько дней после преступления, о котором трубили газеты, означал, что и полиция все знает.