Книга Дым над Берлином, страница 25 – Ориана Рамунно

— Нет-нет! Прошу вас, ничего не трогайте!

Он протянул ей поднятый листок, и оба с изумлением уставились друг на друга. Она, сидя на корточках среди разлетевшихся бумаг, радостно улыбнулась, и Гуго почувствовал себя полным идиотом.

— Герр Фишер!

— Фройляйн Адель…

В подземелье у Дуды было достаточно времени, чтобы понять, когда именно все началось. Чем больше она думала, тем яснее становилось: начало положил приезд в лагерь той фрау. Высокой блондинки с волосами, собранными в пучок, и в блузке без единой складочки. Увидев затянутую в белоснежный лен женщину, бабушка Роза покачала головой. Сама она носила ворох яркой одежды и цветастые шали с собственноручно вышитыми красными розами. По розе за каждый город, в котором останавливался их табор с тех пор, как родилась Дуда, пока они не добрались до Берлина.

Блондинка научила Дуду читать и писать. Приносила книжки в разноцветных обложках и собирала вокруг себя детишек. Ее всегда сопровождал лысый мужчина с лошадиным лицом. Этот наблюдал издалека и что-то все время записывал. Дуде не нравилось, как он на нее смотрел. Бабуле он тоже не нравился. Оно и понятно: ее-то саму никто не учил грамоте, только брали кровь и измеряли голову.

Впервые эти двое появились в таборе в год Олимпиады. Тогда цыган со всего города согнали в марцанский лагерь. Бабушка объяснила, мол, это для того, чтобы произвести приличествующее впечатление на иностранцев. Почему-то Гитлеру их кибитки на улицах Берлина приличествующими не казались.

* * *

Дуда встала. Осторожно, стараясь не шуметь и никого не разбудить, выбрала книгу из стопки на полу. Не хватало еще, чтобы Петер захныкал. Она понюхала книгу. Кажется, от страниц до сих пор несло гарью. Костром.

— Эту спасла я, – произнес теплый голос госпожи Фрейи.

— Как же вам удалось?

Дуда села на пол, скрестив ноги, и принялась листать страницы. Старушка, жалуясь на суставы, опустилась рядом. У нее были совершенно белые волосы и тонкие морщинки, но Дуда в очередной раз залюбовалась неувядающей красотой ее лица.

— В полночь мы собрались на Оперной площади. Эсэсовцы, студенты университета из сочувствующих… И всякие зеваки, вроде меня. Там горел костер, на котором жгли «опасные книги». Я уже немало их припрятала здесь, но вот этой у меня не было. Она валялась на самом краю кучи, только обложка немного обгорела, и я не удержалась.

Дуда прочла название: «Волшебная гора». Открыла. В самом низу первой страницы аккуратным, изящным почерком было выведено имя владельца: Гуго Фишер. От названия веяло чем-то чудесным, как от сказок бабушки Розы, которые та рассказывала по вечерам. Дуда была тогда совсем маленькой, и огни освещали табор, словно мириады светлячков. Люди не спали допоздна, играли на скрипках и бубнах, а бабуля рассказывала о ведьмах, заклинаниях и дальних странах.

— Это же было опасно! Зачем вы рисковали?

— Я и так каждый день рискую. – Госпожа Фрейя пожала плечами. – Риск – единственное, что поддерживает во мне жизнь.

— Вы рискуете, пряча нас…

— Разумеется. – Старушка улыбнулась и погладила Дуду по руке. – Но видишь ли, смерть смерти рознь, а смерть души куда хуже смерти тела. Помогая вам, я не даю умереть самой важной части себя.

— Вы хорошая. А там, наверху, очень много плохих.

— Знаю. Однако не все плохие, и уже этого достаточно.