Книга Дым над Берлином, страница 16 – Ориана Рамунно

— Нет-нет, – замахал руками Эдмунд. – Мы с Гуго сами о нем позаботимся. У него даже настоящий паспорт имеется. В общем, длинная история.

Отто вновь повернулся к Йоилю:

— Ты говоришь по-немецки, но имя у тебя итальянское, я прав?

— Да. Мой отец родом из Больцано. Он преподавал немецкий язык и литературу в Болонье. Я с детства говорю на двух языках.

— У тебя уже появился берлинский выговор, ты об этом знаешь? – Отто засмеялся. – Итак, Эдмунд, что тебе нужно?

— Новые карточки, – шепотом ответил тот.

Похоже, они настолько привыкли таиться, что даже между собой говорили вполголоса.

— Их все больше, Отто, а еды все меньше.

— Не беспокойся, я помогу.

Вайдт уверенно, словно в голове у него была карта кабинета, выдвинул один из ящиков стола, вытащил белый конверт и протянул Эдмунду. Тот бережно спрятал его во внутренний карман пиджака.

— Спасибо за все, Отто.

— Это тебе спасибо. Бог печется о нас всех, уж он-то все видит. Только будь поосторожнее. За последнее время многих на черном рынке арестовали.

Дверь резко распахнулась. Йоиль вздрогнул, а Эдмунд сразу подобрался. В кабинет вбежал запыхавшийся тщедушный мальчик. Он смотрел в пол, и Йоиль понял, что тот тоже слеп.

— Г-герр Отто, п-полиция, – произнес мальчик дрожащим голосом и вытер пот со лба.

Кончик его трости выбивал на полу мелкую чечетку.

— Полиция или гестапо? – невозмутимо уточнил Отто, одергивая пиджак и приглаживая редкие волосы.

— П-полиция.

— А-а, тем лучше. Полицейских можно подкупить.

— Дело не в фабрике. Они спрашивают о вашем кузене, герре Бенедикте…

— И во что же он вляпался на этот раз?.. – Отто вздохнул и махнул куда-то вниз. – Уходите через черный ход, с полицией вам лучше не сталкиваться.

Дети сидели на диване в гостиной дома Веберов. Они скорчились под темным льняным покрывалом, отчего их лица казались совсем бледными и маленькими. Мальчик молчал, и создавалось впечатление, что теперь он не заговорит никогда. Сестра машинально гладила его по голове и время от времени целовала в затылок. Оба внешне походили на мать. Ну, насколько Гуго смог ее рассмотреть. Он присел рядом.

— Я знаю, это очень тяжело, но вы должны рассказать мне, как все было. Я здесь, чтобы вам помочь.

Девочка кивнула. Ее губы дрожали, она едва сдерживала рыдания. Лукас тихонько встал поодаль. Лицо молодого человека искажала боль излишне впечатлительного человека. Он переводил взгляд с детей на Гуго и покачивал головой. С такой чувствительностью путь в следователи заказан. Впрочем, по дороге сюда он весело смеялся над судьбой человеческих существ в концлагерях. Вот, значит, во что они превратились? В людей, способных сострадать лишь тем, кого считают достойными сопереживания?

— Это ты нашла тела родителей? – спросил Гуго.

Клара сглотнула. Гуго отчетливо видел бьющуюся жилку у нее на шее.

— Я проснулась от шума… от выстрела. Спустилась и увидела их на полу. В луже крови. И папин пистолет…

— Клаус, ты трогал оружие? – Гуго попытался поймать взгляд мальчика, но впустую.

— Ничего он не трогал. – Клара еще крепче прижала брата к себе.

Стоявшие за диваном Веберы разом положили руки ей на плечи, словно пытаясь защитить, а маленький Клаус ушел под покрывало с головой.

— Они сразу же прибежали к нам. – Герр Вебер нервно огладил густые седые усы, закрученные на манер кайзера Вильгельма.