Книга Дым над Берлином, страница 11 – Ориана Рамунно

— Прости. – Эдмунд сложил ладони на коленях и опять вздохнул. – Я не хотел.

— Сам не знаю, почему мне это так неприятно…

— Зато я знаю. – Эдмунд улыбнулся. – Ничего, когда-нибудь и ты поймешь.

Он отвел Йоиля в ванную и пошел греть воду, а когда все было готово, вышел, оставив мальчика одного.

Йоиль разделся. По коже побежали мурашки. Пол был невыносимо холодным. Забравшись в ванну, Йоиль свернулся калачиком в теплой воде, подтянув коленки к груди. В душевой Аушвица его видела голым куча народу. В ту ночь он разделся вместе с остальными заключенными и вошел в комнату, отделанную белым кафелем. Голые люди тесно прижимались друг к другу, и ему совсем не было стыдно. Теперь же мысль о том, что Эдмунд или Гуго увидят его нагишом, приводила в ужас.

— Закончил? – раздался из-за двери голос Эдмунда.

Йоиль вылез из ванны, вытерся и оделся. Подошел к запотевшему зеркалу, протер рукой. Оттуда смотрели глаза, в свое время привлекшие внимание «дяди» Менгеле: зеленые, с карим пятнышком на левой радужке. Гетерохромия – так тот сказал.

Йоиль причесался так же, как причесывался Гуго. Даже подушился его одеколоном, стоящим на полочке. Зачем вообще мыться и душиться, если все равно безвылазно торчишь дома? Наконец покинул ванную.

Эдмунд ждал за дверью, скрестив руки на груди:

— Ну чего нос повесил?

— Ничего.

— Хорошо. Посмотрим, что можно сделать. – Эдмунд глянул в зеркало, пригладил седые волосы, после чего протер очки, поправил подтяжки с галстуком и надел пиджак. – Пойдем-ка прогуляемся.

— На улицу?!

— Разумеется.

— А Гуго?

— Мы ничего ему не скажем. Это будет наш секрет.

— А если он узнает?

— Подумаешь! Отец я ему или кто?

— Мой сын в порядке, спасибо. – Гуго крепко сжал набалдашник трости.

Он опирался на трость всем телом, словно надеялся, что так его слова обретут больший вес для Небе, который, в свою очередь, черпал силы в форме СС.

— Герр группенфюрер… Я должен увидеть трупы. Поверьте, мертвые куда разговорчивее живых. Вы вызвали меня, чтобы я раскрыл это дело, так позвольте мне поработать.

Крохотные голубые глазки сверлили его из-под кустистых темных бровей. Затем Небе прищелкнул языком, и на обветренном лице появилась улыбка. Он поддавался.

— Значит так, Фишер. – Небе ткнул Гуго пальцем в грудь. – Одним глазком, и все. Сюда несутся газетчики, мне не нужны неподобающие фото.

— По-моему, пресса уже не проблема со времен поджога Рейхстага…

— Ты слишком распускаешь язык. Сам за собой не замечаешь?

Небе кивком остановил санитаров с каталками. Келлер резким движением откинул одну простыню и отошел в сторону. Гуго приблизился и знаком велел Лукасу следовать за ним.

— Трупов не боитесь? – спросил он у парня.

— Да нет, герр Фишер. Насмотрелся на фронте.

Гуго указал ему на голову Вайдта. Пуля вошла в левый висок. От черепа мало что осталось, невозможно было даже разобрать черты лица: сплошь осколки кости и ошметки мозга. Кровь, пошедшая горлом, залила сорочку, и от нее неприятно воняло железом.

— Что можете о них рассказать? – спросил Гуго у Небе.

— Бенедикт работал офтальмологом в «Шарите», настоящий талант. Однако истинной звездой была она. – Группенфюрер кивнул на соседнюю каталку. – Его жена Марлен.

Гуго приподнял простыню. Если бы не кровь, маравшая тонкую шею и грудь, просвечивающую сквозь ночную сорочку, казалось бы, что фрау Вайдт спит. Она была убита выстрелом в сердце.