Книга Тени Гонконга, страница 72 – Кристен Лэш

— Она не певичка! Она фотограф!

— Пойдем же, мы зря тратим время, – говорит Старшая Сестра.

Тогда это, получается, не призрак, а настоящая Третья Жена приходила ко мне ночью после того, как Первая Жена меня выпорола, и перед тем, как я заболела? Получается, Третья Жена все-таки выжила. Каким-то образом она… она притворилась, что умерла, и… и устроилась работать здесь, в «Великом мире», и…

И бросила своих детей?

И сбросила двадцать лет?

И так и не собралась забрать фотографии, которые сделала в «Катае»?

Третья Жена подходит достаточно близко, и я вижу, что в ушах у нее болтаются длинные серьги в виде птичьих перьев.

Это не Третья Жена.

Я поворачиваюсь к Старшей Сестре и нервно, судорожно выдыхаю.

— Нет, – велит мне Старшая Сестра, – нет, перестань. Не думай о ней. Ну же, Третья Сестра, пойдем со мной и…

— Тут что-то не так, – говорю я испуганно. – Это все неправильно. Третья Жена умерла.

— Ты же хочешь найти ма, правда? Вдвоем нам проще будет найти ма! Ты да я вместе со всем справимся.

Тут меня накрывает чем-то, похожим на очередной приступ болезни.

Я начинаю пятиться, отодвигаясь от сестры.

— «Великий мир» разбомбили, – тупо говорю я. – Его уничтожили три месяца назад, в день, когда погибла Третья Жена. Мне это Джордж сказал. Где я? Где я, цзецзе^[8]? Куда ты меня привела? Что происходит?

Нас отвлекает еще одна стайка женщин в блестящих платьях, и все они смеются точно так же, как всегда смеялась Третья Жена.

Я уже жалею, что спросила.

Я не хочу слушать то, что Старшая Сестра вот-вот мне скажет, но она все равно скажет.

И вот тут я наконец, спустя такое долгое время, начинаю понимать, что такое судьба.

Судьба совсем не то, что я думала. Это не путь. Не путешествие. Не место, куда ты попадешь. Это не твои ошибки. И не твой выбор.

Судьба – это то, что ты не сможешь остановить, даже если готов пойти ради этого на что угодно.

Вот и все.

— Привет, – произносит незнакомый голос.

Я пытаюсь открыть глаза, но свет обжигает их, как брызги горячего масла для жарки.

Они умерли, они все умерли.

— Все будет хорошо, – говорит голос. – Можешь лежать, сколько понадобится.

Голос юный и с таким сильным акцентом, что кажется бархатистым.

Па, Вторая Сестра и бабуля лежат обгоревшие и полузасыпанные в дымящихся развалинах нашей деревни.

И я тоже, Третья Сестра.

Я тоже умерла.

Мы там дома все мертвые.

— Ты в моем скромном обиталище, – весело говорит голос. – В моей лавке!

Из нас все еще торчат японские мечи.

— Я повесил на дверь табличку «закрыто», – добавляет голос. – Догадался, что ты не сразу придешь в себя.

Никто не пришел нас спасти, и тебя никто не придет спасать. Вот почему так лучше. Так мы с тобой сможем быть вместе. Так мне не придется быть одной. Нет, не бойся меня! Да, я призрак, но я все еще твоя Старшая Сестра…

— Они все умерли, – шепчу я и открываю глаза.

На меня сверху вниз смотрит мальчик. На вид ему лет десять или одиннадцать. У него растрепанные темно-русые волосы, которые слегка завиваются на концах, и большие очки, которые он поправляет на переносице.

— О, – говорит он с облегчением, – я уже немного беспокоился, что ты не придешь в себя. Никогда еще не видел, чтоб кто-то так долго был в трансе. Понимаешь, я увидел, как ты стоишь там, где раньше был «Великий мир», и просто смотришь на развалины. Я понял по твоему лицу, в чем дело, и решил тебя подождать, но потом ты полезла прямо в развалины, а там солдаты вокруг, и я решил тебя оттуда вытащить. Ой, прости, у меня такие плохие манеры! Меня зовут Макс. Макс Фридман. Я из Мюнхена. А ты?