Книга Тени Гонконга, страница 33 – Кристен Лэш

Без ма я никуда не уеду.

Третья Жена сидит в конце стола и ест крошечными кусочками, как птичка.

— Ну как тебе первая ночь в нашем доме?

Наверное, ей не видно, что я вся в занозах.

— Не отвлекай мою приемную дочь, пожалуйста, – сурово говорит Первая Жена. – Она тощая, как тростинка, ей надо есть.

— Маленькая Мей, не хочешь ли завтра со мной погулять? – говорит Третья Жена, будто не слышала этих слов. – Можем выпить чаю в «Катай», сходить за покупками в «Сассун аркад», погулять на Бунде. Это твой шанс увидеть настоящий Шанхай.

— А разве мы сейчас в ненастоящем Шанхае? – с сомнением спрашиваю я. Первая Жена вырывает палочки у меня из левой руки и впихивает в правую.

Теперь у меня еще больше заноз.

— Ой, что ты, это Амхерст-авеню, – откликается Третья Жена и смеется.

Первая Жена поднимает руку с палочками для еды, будто готовится зажать ими рот Третьей Жене, но мне кажется, лучше пусть Третья Жена смеется. Иначе она закипит, словно горшок с рисом.

— Маленькой Мей не до твоей ерунды, – резко произносит Первая Жена.

— Но не можем же мы держать ее взаперти! Тебе понравится моя ерунда, правда, Маленькая Мей? – Третья Жена подмигивает мне. – На набережной есть интересные лавочки. Можем проколоть тебе уши! Или сходить на выступление сказителя?

Мне кажется, из Третьей Жены вышел бы хороший сказитель.

— Не вздумайте заходить слишком далеко в Международный сеттльмент, – предупреждает Первая Жена и начинает говорить на колючей смеси моего диалекта и своего, так что я понимаю ее слова только частично. Контрольно-пропускные пункты. Перекрытые дороги. Военные корабли. Бои на железной дороге. – Я читала, что генералиссимус и японцы договорились, – говорит она, – и к северу от Янцзы все будет принадлежать им, а к югу нам. Но обстановка меняется каждый день. Даже балованная дурочка вроде тебя, Третья Жена, должна понимать, что становится все опаснее.

Японцы.

Меня пробирает дрожь.

— На побережье весь месяц тайфуны, – говорит Третья Жена, хотя никто даже не упоминал тайфуны. – Но мы не на побережье, нас не заденет.

— Что за смешной детский оптимизм, – резко отзывается Первая Жена.

Интересно, а где Четвертая Жена? Почему она не завтракает с нами?

Даже если она самая младшая из жен, неужели ей положено есть на чердаке?

Ну ладно, я потом ее поищу и порасспрашиваю, но Первой Жене ничего не скажу. В доме могут оказаться места и потеснее, потемнее чердака, а я не хочу, чтобы меня запирали. Дома, если я скажу что-нибудь неприличное, например «свиной пук», мне приходится весь день толочь листья гинкго или отскребать ложки, но то дома. Более серьезных наказаний у нас не бывало.

А теперь я попала к бандитам, которые крадут людей.

— Ладно. Можешь завтра взять ее с собой. Но только если сегодня она выполнит все свои обязанности, – говорит Первая Жена.

— Спасибо, Первая Жена. Ты же знаешь, что я стремлюсь наслаждаться жизнью, пока могу, – щебечет Третья Жена и похлопывает себя по животу, будто объелась, хотя практически ничего не ела.

Первая Жена опускает глаза в свою тарелку.

Пока она на меня не смотрит, я перекладываю палочки в левую руку.

— Если не начнешь есть немедленно, то я тебе рот с мылом вымою, Маленькая Мей, – угрожающе говорит Первая Жена, так и не глядя на меня.

Я поднимаю палочки повыше, а потом резко опускаю их на тарелку, будто это охотничьи соколы, а рисовые рулеты, хлебные палочки, жареные блинчики – это дичь. Я сделаю все, что надо, чтобы найти ма и привезти ее домой. Наверное, это и есть моя судьба, поэтому меня сюда и привезли. Я, правда, не знаю, могут ли люди выбирать себе судьбу, но наверняка это как выбирать еду за обильно накрытым столом.