Книга Тени Гонконга, страница 32 – Кристен Лэш

У нее только половина языка! Даже меньше!

— Ты что, его во сне откусила? – выпаливаю я.

Теперь девушка поднимает палец и медленно движет им поперек рта. Я понимаю, хоть и не хотела бы понимать, что кто-то отрезал ей язык. Девушка замечает на полу рисунок ма, и не успеваю я ее остановить, как она наклоняется, очень странно наклоняется, будто у нее спина не гнется, и поднимает рисунок.

Потом смотрит на меня.

У нее что-то вытекает из уголка глаз, я не вижу, что именно.

— Это моя ма нарисовала, – говорю я, стараясь звучать храбрее, чем чувствую себя на самом деле. – Там в уголке ее подпись – красивый цветок пиона, видишь?

Я не уверена, что она видит. Она все еще смотрит на меня в упор.

— Видишь, как там… рука из шкафа торчит? – Я указываю на рисунок, а потом на шкаф у стены. – Я не знаю, почему она ее нарисовала. А ты знаешь?

Девушка кивает.

Первой Жене стоило бы быть поосторожнее, когда она меня сюда тащила, потому что у меня полно заноз в руках, в коленях и в сердце, и теперь я ощущаю каждую из них.

— Погоди. Моя ма раньше жила в этом доме. Ты… ее знала? – У меня пересыхает во рту.

Она кивает.

— Но ты ее давно не видела, так ведь?

Она качает головой.

— Что? Ты ее видела недавно?

Еще кивок.

— В этом году?

И еще.

— Ты ее видела… этим летом?

Она снова кивает, на этот раз еще энергичнее.

— То есть… она была здесь? После Праздника драконьих лодок? После сезона посадок?

Тут она удивленно моргает. Наверное, Четвертая Жена не знает, что такое сезон посадок. Судя по ее виду, она, возможно, не знает, что такое солнце. Но это неважно. Меня уже даже не волнует, что я голодна, одинока и меня здесь заперли.

Ма была тут, в Шанхае!

Ма оставила па, сестер и меня, приехала сюда, в дом Дяди, и больше не вернулась!

А что, если она приехала сюда не по доброй воле? Что, если тот здоровяк притащил ее сюда, как меня, закинув на плечо? Что, если ее тоже похитили?

Я иду по следу ма и нашла первую подсказку.

Если она не может прийти ко мне, я найду ее сама.

Утром Первая Жена вытаскивает меня с чердака, когда я еще толком не проснулась. Спускаясь по лестнице на заплетающихся ногах, я пытаюсь сказать ей, что Четвертая Жена все еще наверху, но Первая Жена не обращает на это внимания. Она ведет меня в комнату, где стоит большой стол, заставленный едой. Все сами себе накладывают. Она пихает меня на стул, и один из слуг ставит передо мной тарелку.

Но я больше не боюсь Первой Жены, и никого из них не боюсь.

Теперь я знаю правду. Они просто воры. Они украли ма. А потом меня.

Если они украдут Старшую Сестру, то еще пожалеют – она такая злющая!

Я позвякиваю палочками о тарелку. Я бы сразу набросилась на еду, но не хочу показывать, насколько проголодалась. И потом, трудно есть, когда сидишь напротив женщины с лицом, похожим на лимон.

Первая Жена, которая всех приветствует самым официальным образом, называет эту женщину Вторая Жена.

Теперь я вспоминаю. Та самая, у которой дочь утонула в колодце. У Второй Жены такой вид, будто она тоже тонет, но никто этого не замечает.

Рядом со Второй Женой сидит девочка возраста Старшей Сестры. Первая Жена называет ее Айи. Это выжившая дочь Второй Жены. Айи жует свои собственные жирные на вид волосы. Может, позову ее попозже поиграть, раз уж пока остаюсь в этом доме.