Книга Тени Гонконга, страница 137 – Кристен Лэш

— Но ты, наверное, уже об этом догадывалась, поскольку читала книгу Джеймса, где он выдвигает именно эту идею, – продолжает Холли. – Пусть даже он называет меня другим…

— А вы-то знаете, откуда вы? – спрашиваю я ее.

— Нет, – удивленно произносит она. – Я не помню своего имени. Но я думаю… я думаю, что я пыталась… сбежать от кого-то. – Холли похлопывает себя по щекам, будто пытаясь их охладить. – Помнишь тот телефонный разговор с Джорджем перед тем, как ты ушла из Мэйденхэйра? Это действительно был он, но находился он в доме, в одной из многих комнат, о существовании которых никто толком и не знает. Вскоре после этого он умер, а я решила, что не хочу больше оставаться одной, и переселилась вниз, чтобы быть рядом с остальными. Кстати, Мей, я не запирала их специально в эти шкафчики, они сами решили там спрятаться. По-моему, они боятся. То, что ты видишь во тьме, – объясняет она, – боится тебя не меньше, чем ты его.

Холли прижимает руки к груди – демонстрирует, как она переживает.

— Вот и все, – говорит она. – Все, что я могу сказать.

— А Джордж меня узнал? – спрашиваю я. Я не знаю, почему это важно, но не собираюсь винить себя за то, что мне это важно. – Он называл меня Маленькая Мей? Он поэтому вас остановил, когда вы попытались мною завладеть? Потому что понял, кто я такая?

— Нет, по-моему, не узнал, – говорит она, – но, кажется, чувствовал, что знает тебя.

Я говорю Холли, что предпочла бы продолжить наверху – мне всегда трудно было долго находиться в замкнутом пространстве, – и она сразу соглашается. Райан Ли и Сюзанна остаются внизу. Наверху мир каким-то образом опять светлеет: сейчас лето, и день длиннее ночи. Холли говорит, что я могу выбрать любую комнату. Куда я хочу пойти? В какую сторону?

В бальный зал, говорю я ей.

— Ладно. Тогда давай быстрее, – соглашается Холли, но, думаю, у нас есть время. – Мне жаль, что приходится действовать вот так, – добавляет она. – Сначала будет больно. Но потом, когда все закончится, когда я полностью тобой овладею, ты ничего не почувствуешь.

— Обещаете, что отпустите мою дочь? И мистера Ли?

— Обещаю. Мне они не нужны. Я никогда не бываю преднамеренно жестокой, – говорит она.

Я чувствую у нее в голосе тень улыбки.

— А кемпейтаи…

— Тогда была война, мисс Чен. Я это сделала, чтобы помочь своему народу.

— Так вы были китаянкой?

Ее улыбка становится неуверенной.

— Я… я точно не знаю. Не знаю, почему я это сказала.

— А тот парадный ужин?

— Ужин? – повторяет она. – Да, да… смутно помню, но это было очень давно. Иногда я вспоминаю музыку… – У нее начинают трястись руки. – Иногда я вспоминаю… Я в саду… Гляжу оттуда через стекло на людей…

— Давайте уже начинать, тетушка.

— Да, – говорит Холли, и взгляд ее снова становится острым и внимательным. – Лай бу цзи^[13].

Вокруг множество зеркал, а в них множество моих ярких отражений.

Я позволяю себе закрыть глаза. Ци льется из меня, и я не пытаюсь его остановить. Не строю дамб. Пусть течет.

С тех пор, как я покинула Мэйденхэйр-Хаус, у меня было шесть десятилетий любви и жизни. Ци у меня хватит, чтобы наполнить все комнаты особняка.

Я открываю глаза, и Холли больше на меня не смотрит.

Она смотрит на мое отражение, которое испуганно прикрывает руку ртом.

— Отступать поздно! – с легким смешком заявляет Холли. – Ты уже слишком много ци мне отдала. Ну же, Мей, дай мне руку, и я сделаю так, чтобы все побыстрее закончилось.