Книга Тени Гонконга, страница 120 – Кристен Лэш

Сюзанна поворачивается ко мне.

По лицу у нее текут слезы.

Сюзанна не плакала на кремации Дина. Не знаю, плакала ли она в день его смерти; может быть, она плакала в воде, пока проходила декомпрессию; плакала, потому что в воде не чувствовала, что плачет.

Я никогда не видела, как моя дочь плачет. С самого ее детства не видела.

— Я тоже призрак, да? – произносит Сюзанна. Она задыхается от каждого произносимого слова. – Именно это сейчас происходит, да? Я тоже утонула? Умерла там, в воде? Я поэтому все время так себя чувствую? Поэтому весь мир такой?

— Ты не призрак, – говорю я. – Может, ты чувствуешь себя призраком, но все дело в горе.

Сюзанна опять плачет. Она рыдает так громко, что может породить новую легенду про Мэйденхэйр-Хаус. Еще одна Стенающая женщина, как у Великой китайской стены. Наконец моя дочь перестает притворяться, что в состоянии держаться, как держалась с момента нашего прихода, и съеживается в комочек; сумка соскальзывает у нее с плеча, планшет с треском падает на пол.

— Вы знаете, что будет дальше, – говорит мне Холли. Ее улыбка напоминает мне подслащенную водичку. – Вы же помните, что происходит, когда они начинают галлюцинировать.

Гонконг, сентябрь 1953 года

Мей садится с тем ощущением отстраненности от реальности, с которым пришла в себя пять лет назад на том белом цзюлунском пляже.

Она оглядывается, моргая, чтобы все вокруг казалось поживее. Она все еще в комнате марионеток, вокруг нее марионетки. Мей не нравится быть в таком положении, не нравится, когда на нее смотрят сверху вниз ее собственные творения. Как будто это они только что ее создали.

Госпожа Лау лежит рядом с Делией. Она явно мертва, убита таким же жестоким образом, как и Делия, как Пен и Сесилия наверху.

Сверху слышится топот. Это Джейми Накамура и какой-то незнакомец в отглаженном темном костюме, который явно только что явился в дом. Незнакомец яростным шепотом напоминает Джейми про осторожность, но Джейми все равно подходит к Мей и дает ей безмолвно выкричаться ему в плечо. Потом незнакомец тащит их вверх по лестнице, чуть ли не подпихивая в спины. Наверху, в кухне, Джейми полотенцем вытирает ей руки и волосы, накидывает ей на плечи одеяло и ставит перед ней стакан воды. Тут снова появляется незнакомец и спрашивает, что она помнит. Мей пытается отвечать ему, прорываясь сквозь собственный безмолвный крик: они с Холли, госпожой Лау и трупом Делии были заперты в комнате марионеток. Джейми ушел за помощью, или по крайней мере он так сказал. У Мей начались мучительные галлюцинации. Холли говорила, что должен быть другой выход, потому что все подвальные помещения в Мэйденхэйр-Хаус соединены туннелями. В какой-то момент кто-то ущипнул Мей за щеку, дал ей пощечину, закричал: «Перестань, приди в себя, перестань, ты нам нужна», но Мей была уже далеко.

— А что потом? – говорит незнакомец. Он записывает все это в блокнот.

Он явно не верит в медиумов и спиритические сеансы и не поверит ни одному ее слову.

— А потом я проснулась, – с трудом выговаривает Мей. – И госпожа Лау тоже была мертва. И пришли вы.

— Мне нужно позвонить, – говорит незнакомец. – Комната с телефоном дальше по коридору, так вы сказали, господин Накамура?

— Да, кабинет, – говорит Джейми, у которого с волос капает дождевая вода.