Книга Первый ящик снизу, страница 103 – Паоло Дельмастро

Шах и мат. Манкузо вздрогнул и уставился на меня изумленным взглядом. Он был настолько поражен, что не сразу нашелся, что ответить.

— И где же эти доказательства? — наконец произнес комиссар. — И откуда вы о них знаете?

— Потому что они у меня, — ответил я как можно более непринужденно.

Манкузо поднял глаза к потолку и откинулся на спинку стула.

— Фоссати, советую вам подробно рассказать мне обо всем. Предупреждаю: мое терпение не железное.

— Хорошо, я это сделаю, но вы успокойтесь, а не то выйдет только хуже.

Щелки глаз комиссара расширились от удивления.

— Что ж, послушаю эту невероятную историю. Только не теряйте понапрасну времени.

Я начал рассказывать ему о последних событиях, слегка изменив некоторые мелкие детали. Например, я умолчал о том, что вышел на Маркини уже десять дней назад, создав впечатление, будто разгадал эту загадку только вчера. Возможно, и Манкузо лишь делал вид, что во всем мне верил. Сначала я подробно объяснил ему, как вышел на Маркини: рассказал об анализе варианта шахматной партии, о поиске в базе данных, о четырех подозреваемых и догадке о том, что каждый ход соответствовал одному дню со дня смерти его сына Джакомо.

— Почему вы не позвонили мне, когда вышли на четырех подозреваемых? Мы могли бы остановить убийцу еще тогда, — сказал Манкузо, на этот раз гораздо более сдержанным тоном. Похоже, суть рассказа его убедила.

— Потому что на тот момент у меня действительно не было в руках ничего, кроме шахматной партии. Лично мне это казалось слишком слабой уликой, и я не хотел, чтобы у кого бы то ни было возникли проблемы из-за простого совпадения. Как только я понял, когда Маркини собирается нанести очередной удар и кто будет его следующей жертвой, я сразу же вам позвонил, — ответил я почти честно.

— Вздор! — не выдержал Манкузо. — Если бы вы меньше играли в полицейских и бандитов и, выходя из шахматного клуба, сразу мне позвонили, мы не потеряли бы столько драгоценного времени. И, возможно, Конти, остался бы жив.

В самом деле, я ведь мог позвонить ему сразу после встречи с Маркини, и это сэкономило бы по меньшей мере час времени. Да что там, я обязан был это сделать! Именно так поступил бы каждый добропорядочный гражданин, уважающий законы и следующий чувству долга. И тогда Джакомо оказался бы в тюрьме, а информация о грязных делах Морабито осталась бы навсегда похоронена на жестком диске компьютера, потому что никто не смог бы до нее добраться. Прокурор Конти остался бы жив и продолжал спокойно наживаться на деньгах, от которых пахло смертью. Да, как ни крути, это был мой долг. Но что-то не так с этим миром, где законы возлагают на нас обязанности, последствия которых противоречат принципам самих законов. Так что вот он я — и вы можете приговорить меня к самому суровому наказанию, арестовать, посадить в одиночную камеру и выбросить ключ. Но если бы я мог вернуться назад, я поступил бы точно так же.

Неожиданно для меня Манкузо произнес:

— Но с другой стороны, если все так, как вы рассказываете, общество уж точно не станет оплакивать смерть продажного прокурора.

Комиссар пронзил меня пристальным взглядом, и что-то внутри меня перевернулось. С того момента, как агент Поцци позвонила в мою квартиру, я не переставал задаваться вопросом, замешан ли во всем этом комиссар Манкузо. Однако у меня пока не было возможности досконально изучить платежные документы Морабито и дать себе ответ. Как я должен был интерпретировать слова комиссара? Кто был передо мной на самом деле: честный полицейский, искренне болевший за свое дело, или коррумпированный чиновник, который лишь притворялся возмущенным, чтобы выудить из меня всю информацию? Я не мог знать наверняка, поэтому должен был действовать с предельной осторожностью. И мне было наплевать, если честный комиссар Манкузо почувствует себя оскорбленным моими сомнениями на его счет.