Книга Венец из волчьих ягод, страница 242 – D. Scriptor

— Спасибо, — я шумно выдохнула, и то было единственным, что я вообще могла сейчас сказать.

Жестокая, несправедливая. Варасса поедет со мной не на похороны, а на битву, где я буду сражаться за Асена и рвать всем, кто вздумает мне перечить, глотки. Он будет свидетелем моей беспринципности. Никто не посмеет у меня отбирать то, что я берегла последние годы своей жизни, кого отвоевывала у смерти. Даже если любовь внутри меня растаяла, даже если ее больше нет.

Асен — тот, ради кого я в Эголле, и так будет всегда.

— Простите, принцесса, что я был слеп к вашему горю, — неожиданно заговорил Варасса, отступив от меня на шаг. Я удивленно вскинула брови. — Я не должен был говорить все то, что я сказал. Мужчине не полагается…

— Тише, — я взмолилась, снова прижавшись к его груди. — Это я должна просить прощение за свою трусость. Я повела себя хуже любого красногорского молодца, бросившего невесту перед свадьбой, — я нервно рассмеялась, а Варасса вопросительно хмыкнул, явно не поняв сравнения.

Его грудь была теплой, а руки сильными и крепкими. В таких бы на всю жизнь остаться. Жаль, что я не могла позволить себе такую роскошь.

— Прости меня, Вар, — прошептала я, уткнувшись носом в ткани его одежд, пахнущие дождем, лугом и… кровью. Откуда же здесь взяться крови?..

* * *

Ответ мне дала Нингаль, когда после обеда заявилась ко мне с довольным оскалом на лице. Я как раз вернулась со встречи с Калантой, на которой получила разрешение отбыть домой «на похороны близкого друга». Выслушав не слишком искренние сожаления, я вернулась в комнату, где около часа обсуждала с Клео, насколько благоразумным будет этот отъезд. Было принято единогласное решение уведомить об этом Химеру сегодняшней же ночью через связного. Подруга заверила, что в Альпутте очень слаженная система передачи вестей, поэтому займется этим. Мне оставалось решить вопрос с Кёсем и ее запиской. Не самая большая из бед.

Наставница постучала в дверь и не слишком церемонно вошла в покои с видом победительницы. Ее вид меня сразу же насторожил.

— Что случилось? — я выгнула бровь, укладывая в сундук один из сарафанов.

— Аисит-э была озарена алым, — Нингаль улыбнулась шире, посмотрев на меня каким-то новым взглядом. — Не знала, что пустишь ему столько крови. Оказывается, ты свирепа, Сильванна?

Я широко раскрыла глаза от жуткого осознания. Варасса искалечил себя сам, снова, чтобы советницы не заподозрили меня в неуважении традиций Эголлы. Я криво ухмыльнулась, пытаясь скрыть ужас, застывший на моих губах. Яд зимовницы и вынужденное кровопролитие. Как же так, мой принц? Я обещала избавить тебя от мук, а на деле принесла еще большие.

— Ты, правда, хочешь обсудить со мной, как прошла эта ночь? — я невозмутимо принялась складывать свои вещи, а Нингаль, фыркнув, по-хозяйски рухнула на ближайший стул. Клюква подняла голову, но, к моему удивлению, не зарычала.

— Нет. Я просто пришла сказать, что горжусь тобой, — сообщила глимма, прищурившись. — Ты сумела побороть свое бесполезное милосердие и жалость ко всему убогому и сделала то, что должна. Богиня Тана зажгла в твою честь звезду сегодня.

Богиня Тана — третья из сестер-богинь общемиагерского пантеона. Она была известна, как супруга бога войны, и в легендах всегда изображалась покорной и нежной женой, которая встречала мужа с битв и награждала своей лаской и любовью. В Эголле же она сама и была богиней войны, которая, к тому же, убивала мужчин, которые думали без должного уважения относиться к своим женам.