Книга Венец из волчьих ягод, страница 243 – D. Scriptor

— Это слишком большая честь для меня, — почти искренне рассмеялась я, взяв в руки каменный гребень в виде ивовых ветвей. — Думаю, звезд богини достойны воительницы куда отважнее меня.

— Ты победила свою сердобольность по отношению к мужчине, — упрямо повторила Нингаль, а внутри меня клокотала злость. — Если честно, я сомневалась, когда Каланта сообщила о своем выборе наследницы. Мне казалось, что дщерь, выросшая у ног мужчин, не сможет понять Эголлу.

— И что ты думаешь сейчас? — я уложила гребень поверх сарафанов и на мгновение прикрыла глаза.

— Думаю, что теперь ты поняла Эголлу, — голос наставницы сделался каким-то печальным, и я навострила уши. — Мою сестру убил мужчина, — неожиданно сообщила она, а я дернула плечом. — Ублюдок из Дома Земли и Фрезии вместе со своим братом зарезали своих жен. Ты слышала о братьях Кона?

— Изгнанники, — отозвалась я, старательно делая вид, что рылась в своей памяти. — Они должны были быть казнены, но сбежали?

— Да. В народе их прозвали Мясником и Извергом. Готова биться об заклад, что их приютил Амирак, — Нингаль поморщилась, словно от боли. — Поэтому, девочка, никогда не доверяй мужчинам. Даже если они кажутся беспомощными. Женщина не должна терять бдительность. Это — залог того, что Эголла будет существовать вечно.

— Неужто думаешь, что они все такие? — осторожно спросила я, внимательно наблюдая за реакцией Нингаль. Та резко мотнула головой.

— Все, милая. Дай мужчине волю — он станет зверем. Мою сестру нашли в ее же доме, изнасилованную, избитую, обнаженную. Эголла скрывает подобные случаи, — наставница протяжно вздохнула. — Каланта требует, чтобы подобные слухи не просочились за пределы королевства. Вся Миагера думает, что мы держим своих мужей в узде, но… Разве ж сравнится женское насилие с мужским? Разве может женщина искалечить мужчину до смерти?

— А разве нет? — я сжала зубы, а Нингаль хрипло рассмеялась.

— Только сам мужчина способен убить другого мужчину, — тихо сказала она, выпрямившись. — Спроси у генеральши Эсселы, она расскажет тебе, как дочери знатных Домов брали на себя вину за своих мужей, когда те из ревности убивали молодых юношей. Мужчина — это животное, без чувств, без совести, без меры.

— А то, что глиммы до помолвки вынуждают мужчин к близости? — я уложила вышитый платок.

— Эти женщины забыли о своей природе, — я не ожидала, что в голосе наставницы будет столько отвращения. — О своем предназначении. Они не лучше мужчин. Я не желаю их оправдывать. Любой, кто считает, будто чужая жизнь — способ развлечься, низок.

— Принц Варасса раб, — напомнила я. Нингаль внимательно посмотрела на меня.

— Это плата за предательство и покушение на жизнь Ее Величества.

— Что? — из моих рук выпала книга, которую я собиралась взять в Красногорье. Она с шумом приземлилась на пол.

— Тринадцать лет назад принц Варасса был уличен в помощи южанам, а так же чуть не убил свою мать, — ровно произнесла советница. — После того дня он получил рабскую метку и имя Маут Гулама. За жестокость наказывают жестокостью, и я считаю это справедливым. Не питай сочувствие к тому, кто сам лишен этого, — Нингаль поднялась со стула, подойдя ко мне.

Я знала о мятеже, но… попытка убийства Каланты? Мой нежный добрый Вар не был способен на такое, и я это знала.