Книга Венец из волчьих ягод, страница 244 – D. Scriptor

— Ты не расскажешь больше? — уточнила я. Глимма качнула головой.

— Эштар все видела, а не я. Ту ночь не обсуждают, ее предпочли забыть. Но я говорю все это не для того, чтобы развлечь тебя, а чтобы напомнить, что любой мужчина представляет угрозу. Никогда не забывай об этом, девочка.

Мы замолчали. Я складывала вещи, а Нингаль наблюдала за мной. Клюква, кажется, снова уснула. Делать какие-то выводы было рано. Варасса сам мне расскажет о том, как все произошло, и уже тогда я решу, что думать. Я почти была уверена в том, что слова советницы раздуты ненужными домыслами. Однако… я видела, с какой свирепостью Вар прижимал Фарида к стене, как скалился и рычал. Тогда испугалась даже я. Внутри моего принца скрывалась сила, способная разрушать целые города.

— Я уже слышала, что ты собираешься уезжать. Расскажешь о своем друге? — наставница усмехнулась, а я тряхнула головой.

— Мы выросли вместе, — нехотя пояснила я. — В Красногорье так принято, знаешь ли, прощаться с близкими людьми.

— Ты не выглядишь скорбящей, — заметила она.

— Разве? — я равнодушно пожала плечами. — Наверное, потому что у меня есть дела поважнее, — мои слова были тяжелы, как оружейная сталь. — Я еду только на пару дней из уважения к его семье.

— Вот оно как, — Нингаль задумчиво пожевала губы. — А вот до меня дошли толки, что Урогова сына несколько лет держали в состоянии полусмерти. И как странно получается, что сразу после твоего отбытия из Красногорья его собираются хоронить.

— Прошел месяц, — сухо напомнила я, взглянув на нее исподлобья. — Хочешь меня в чем-то уличить?

— Ни в коем случае, — глимма легко вскочила на ноги и ухмыльнулась. — На рассвете в дорогу?

— Да, — я демонстративно закрыла сундук.

— Я отправлюсь с тобой, — Нингаль подошла к двери и оглянулась на меня через плечо. — Кажется, амиракский генерал искал с тобой встречи.

С этими словами она скрылась.

Я глубоко вздохнула. Зачем это Зайану понадобилось говорить со мной? Я нехотя глянула на тумбу, где лежало письмо из Красногорья и записка от Кёсем. В первом князь сообщал мне, что Асена хоронят через пять дней в храме Светлоокого бога Расы, а ханымсултан писала, что в Амираке дела обстоят так, как и планировалось. Женскому карательному отряду Буревестниц очень польстила новость о том, что княжна Красногорья по неизвестным причинам приехала в Эголлу. Им не составило особого труда догадаться — зачем. Глиммы Амирака не были прямыми союзницами Южных Топей, но все-таки цель у нас была одна. Кёсем связалась с главой Буревестниц, и та согласилась выполнить мою просьбу. Единственная хорошая весть за целый день.

Я оглядела багаж, который собрала. Завтра утром королевский фрегат отчалит от родных берегов, чтобы отправиться в воды Медвежьего моря. Я вернусь домой. Эта мысль грела изнутри, заставляя сердце сжиматься в нетерпении. Месяц вдали от родных стен обернулся тоской. Я гнала прочь мысль о том, что став королевой Эголлы, я еще долго не смогу вернуться в Красногорье.

— Пойду поговорю с Зайаном, — сообщила я, и Клюква зевнула, с кряхтением перевернувшись на другой бок. — Клео, — я вздохнула. — Ты можешь ходить к нему, когда захочешь. К Агне. Больше не нужно… сбегать втихую.

Волчица все же посмотрела на меня, и на дне желтых глаз мне почудился стыд. Я улыбнулась, заверяя, что все в порядке. Я бы даже представлять не хотела, что по какой-то причине окажусь отрезанной от Варассы, находясь за несколько сотен миль без возможности видеть его каждую желаемую секунду. Я вздрогнула, вспомнив, что именно это я и сделала утром — отказалась от него. Встретить нареченного — подобно сказке, божьему благословению, но я воротила нос, все бегала и пряталась от собственной судьбы, словно видела в этом какую-то свою истину. Истина здесь была одна, и вся она была в глазах Вара.