Книга Венец из волчьих ягод, страница 239 – D. Scriptor

— В мире так много любви, — Клео все же подошла ко мне, крепко обняв. — И каждая прекрасна. Ты нашла себе дорогого друга, и он был с тобою до тех пор, пока ты не встретила частичку своей души, самого близкого и родного. Но Асен сделал для тебя все, что мог. Пора его отпустить, милая моя Виви. Вы оба выросли из той любви, что испытывали друг к другу.

Вот оно. Выросли. Я шумно выдохнула, дрожащими руками обняв подругу за плечи. Выросли. Скупая слеза скатилась по моей щеке, рухнув куда-то в мох. Выросли. И не было в этом ничего удивительного, ничего странного. Лишь горькая печаль застыла на моих губах. Образ Асена, моего нежного сероглазого Асена разбился вдребезги, и то было правильно. Выросли.

— Расскажите мне еще… о пророчестве и Вратах, — сипло попросила я, спрятав лицо в волосах Клео. — А потом я вернусь к нему, к Варассе. Навсегда.

Вар смотрел на окровавленные простыни и сжимал в руках ритуальный кинжал. Провести обряд должна была Сильванна, но его нареченная не пожелала марать руки его кровью, поэтому Варасса сделал все самостоятельно. Он уже учуял запах приближающихся советниц, которые проверят, как прошла ночь Аисит-э. Принц бросил кинжал на пол, опустив взгляд на тонкий порез, протянувшийся вдоль лобка. Для подобных ритуалов подойдет любая часть тела, но Вар с горечью понимал, что советницы будут удовлетворены только в том случае, если бы Сильванна избрала самое сокровенное из мест.

Принц торопливо обработал порез приготовленной заранее мазью и легким заклинанием остановил кровь. Запах приближающихся к покоям глимм становился все отчетливее. Варасса наспех натянул вчерашнее платье и спрятал ягодные венки, подальше от чужих глаз. Никто не должен знать, что случилось минувшей ночью. Если будет нужно, Вар спрячет все воспоминание, закроет наглухо в своем сердце и никому не покажет. Сильванна велела забыть обо всем, оставить в прошлом, вот только эта ее просьба — единственная, какой Варасса не выполнит.

— Ваше Высочество, — советница Эштар остановилась по ту сторону двери, и принц внутренне сжался. На утро после Аисит-э невеста должна быть рядом. — С вашего позволения я не буду заходить, — неожиданно сообщила глимма, а Вар даже вздрогнул от подобного заявления. — Я и отсюда чувствую, что ваш запах… изменился. И крови достаточно, — добавила советница мрачно, и Варасса услышал, ее удаляющиеся шаги.

Богини были к нему добры. Мужчина шумно выдохнул, обессиленно опустив руки вдоль тела. Сердце его колотилось сильно, неистово. Будь Эштар менее милосердна, при огромном желании бы выяснила, что кинжал совсем не пах Сильванной, ведь его она не касалась.

Варасса торопливо оделся до конца, завязал волосы, подобрал венцы и вышел прочь из комнаты. Еще никогда он не чувствовал себя настолько разбитым и опустошенным, даже под ударами раскаленной плети Вар хотя бы знал, что жив. После того, как за Сильванной закрылась дверь, он уже не был так в этом уверен. Принцесса забрала с собой часть его души, которую сама же обласкала и изнежила, а после порвала на клоки. Наверное, Варасса имел все права считать себя обманутым и преданным, вот только в Эголле так было не принято. В любом случае, всегда, виноват был мужчина. И Вар был виноват в том, что позволил себе надеяться, хотя еще тогда, в ту далекую ночь, когда он и Сильванна чуть не перешли грань, принц уловил мужской запах. Стоило понять еще тогда, что княжна, прекрасная, сильная, яркая, могла любить и лелеять другого мужчину, который был для нее первым, самым важным и нужным.