Книга Кощею не нужна невеста!, страница 88 – Тори Тотори

Белогор внимательно оглядел ее, усмехнулся и достал из-за пазухи что-то круглое и блестящее на цепочке. Откинув крышечку, показал Злате что внутри. По кругу бежала крошечная стрелочка, а за ней едва заметно ползла другая, но немного длиннее. По ободку было нарисовано двенадцать палочек. Злата так и открыла рот. О такой вещице ей рассказывал батюшкин гость, что приезжал из греков. Даже нарисовал ей. Но Злата и подумать не могла, что такая вещица может быть размером с ладонь.

— Это что, гномон?

— Чегось? — брезгливо протянул Белогор. — Это часомер! Не видала досель?

— Не-а.

— Мне князь привез с юга, — гордо заявил он и подбоченился. — Даже для людей это удивительная диковинка. Очень тонкая работа! Во всей стране таких всего…

— Хорош заливать! — перебила его Верба. — Иди работать.

— Да, матушка болотница! — встрепенулся писарь и грозно посмотрел на Злату. — А ты ничего тут не трожь без спросу.

Бросив на нее еще один взгляд уже на пороге, он обулся и вышел.

Злата посмотрела на болотницу, спрятала руки за спиной и принялась разглядывать записи в книге. Тут привезли пять возов жита с полей и десяток коз с гор. Здесь записка от князя с полей: приказ привезти еще дюжину ящиков гвоздей.

— Тебе сказали руками ничего не трогать, так ты носом полезла? — усмехнулась болотница, встала и загремела котелками у печки.

— Матушка… — начала Злата, но осеклась. — То есть, Верба-мату… ой.

— Чего? — нетерпеливо вздохнула болотница.

— Почему тут окон нет?

— Чтобы нечистые любопытные носы свои не совали, — отмахнулась Верба, и Злата поджала губы. Но надолго ее все равно не хватило.

— А как в твоей избе работают лучины?

— Это не лучины, а болотные огни, — ответила Верба, помешивая варево в котелке, и небрежно щелкнула пальцами. В воздухе появилась целая вереница зеленых светящихся шариков разных размеров. Злата охнула от восторга, вспомнив, что такие же были на празднике урожая. Она потянулась к одному, но болотница стукнула ее длинной ложкой по пальцам. — Э, нет! Для человека они опасны.

— Больно же!

— В болоте утопнуть еще больнее, — мрачным голосом начала Верба, приближаясь к Злате. Черные глаза ее отражали зеленый свет, отчего казались звериными, пугающими. Злата замерла, как птичка перед змеей, слушая только этот голос. Остановившись прямо перед носом Златы, болотница продолжила, понижая голос. — Когда в рот и в нос медленно затекает черная болотная вода, что для человека смертью смердит. Заливается в легкие и…

— Хватит ее пугать, — раздалось в дверях, и огоньки вмиг стали желтыми, а половина и вовсе потухла.

— А нечего ручонки к моим огням тянуть!

Верба цокнула и отошла к печке, застучала ножом. А Злата стояла посреди светлицы, не зная, куда деть руки и как лучше приветствовать князя. Уши горели, в горле пересохло. Заметавшись взглядом по избе, она не придумала ничего лучше, чем убежать наверх, в свою временную спаленку.

— Боги беспечные! — воскликнула Верба. — Хоть бы поздоровалась с князем, бесовка!

— Здрав буди, князь! — прокричала Злата и спрятала лицо в подушку. Сердце бешено стучало, казалось, во всем теле. Рана на плече снова заныла.

На всходе послышались шаги.

— Ишь как скачешь уже, — тихо сказал Кощей и сел на пол рядом. Злата повернула к нему пылающее лицо. От князя пахло морозом и дымом. Его не разрумянило от холода, как Вербу и Белогора, а кожа будто бы стала даже еще белее. Дотронувшись до ее лба тыльной стороной ладони, он обернулся на дверь. — Ты ее хоть лечила?