Книга Кощею не нужна невеста!, страница 62 – Тори Тотори

— Коли гостья пропадет вдруг до вечера, — вдруг подал голос полевик, не глядя на нее. — Князю ничего не останется, как на праздник с ней ехать, чтобы не опоздать.

Дети переглянулись и кивнули, широко улыбаясь. Лада вскочила, собирая остатки пирога с мясом, а Мал услужливо подал ей маленький рушничок. Свернув узелок, они махнули Злате и побежали к выходу. Навид так и не посмотрел на нее. Злата вскочила, низко поклонилась ему и, прошептав «спасибо», выскочила вслед за детьми.

На пороге они втроем оглядели двор. Пусто. Только на завалинке сидели четыре кумушки и что-то толкли в деревянных ступах. Мал подбежал к ним, сказал что-то тихо и махнул рукой на избу. Лада и Злата спрятались в темноте влазни и, дождавшись, пока маленькие женщины забегут в светлицу, бросились к озеру. Отдышавшись за баней, они снова выглянули. Мал помахал им со двора и они снова припустили. Добежав до схрона, Злата забралась в избушку и притаилась.

— Здесь не найдет! — довольно сказала Лада, забросила сверток в дверь и побежала обратно.

Злата успела полежать на твердом полу на одном боку, на другом и даже на спине. Тело уже ныло от безделья, а день все не кончался. В избушке нельзя было встать, не согнув спины, а сквозь узкие щели крыши не было видно ничего, кроме бьющего в них света. Доев пирог, она свернулась подальше от двери, чтобы не выпасть ненароком, и уснула.

— Златка, просыпайся! — Злата вскочила, ударившись затылком о стропило. Потирая голову, выглянула и увидела два белых огонька внизу в темноте. Мал! — Выходи, князь лютует.

Сердечко забилось в горле. Ой, что будет. Не думала она об этом, когда лезла в схрон лесной. А вдруг на этот раз таки обратит ее в жабу да забросит на болото — квакать до скончания веков? И не вызволит ее ни один царевич, ведь люди на Мглыню попасть не могут своим ходом. С трясущимися руками и ногами, с холодеющим нутром, она еле спустилась. Мал взял ее за руку и повел к избе.

— Наигралась? — резануло по ушам ледяное лезвие кощеева голоса. Он сидел на лавке, оперевшись на колени локтями и сцепив ладони в замок. Одет был в весь свой наряд: плащ, сапоги, очелье. На нее князь не смотрел. Злата поискала взгляд полевика, который эту шутку и придумал, но тот увлеченно разглядывал потолок. Она молчала и Кощей молчал. Тишина давила на голову, вжимая ее в плечи. — Здесь останешься дожидаться, пока не вернусь.

Злата вскинула глаза, встретившись с его холодным взглядом. Таким тяжелым взглядом он на нее еще не смотрел. Глаза защипало, щеки вспыхнули. Хотелось крикнуть ему: опять распоряжаешься, будто чернавкой какой!

— Ну-ну, княже, — вдруг подал голос Навид и князь повернулся к нему. — Мглыняне уже знают, что человеческая девица здесь. Лучше держать ее поблизости, на виду. Мало ли что.

Злата в надежде перевела взгляд с полевика на князя и быстро заморгала, чтобы не заплакать. Где же та девка, что в батюшку бросала книги да короба, спорила — он ей слово, она ему дюжину? Присмирела как, смотри.

Кощей устало прикрыл глаза, откидываясь на спинку, потер кулаком переносицу и вздохнул. Навид заулыбался, а Злата не знала на кого из них смотреть.

— Гой! — в один голос заорали дети, но князь поднял руку, и они метнулись к Навиду за спину. Что еще скажет?

— Быть на виду, значит, не бродить где вздумается и с кем вздумается. А вы, — Князь грозно посмотрел на детей, потом на Навида. — Чтоб ни на шаг не отходили. Если еще что-нибудь выкинете, пеняйте на себя.