Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 96 – Айлин Лин

— Можно. Только не мешайте Илье.

Она поспешно подтащила стул к изголовью. Хотела взять сына за руку, но остановилась и вопросительно посмотрела на фельдшера. Тот указал, с какой стороны лучше устроиться. В столовую заглянул дядя Михаил, быстро оценил обстановку и, сказав мне, что будет ждать в кабинете, ушёл.

Я направилась к выходу, когда Склифосовский негромко окликнул меня:

— Александра Николаевна.

Я обернулась.

— Да?

— Наш разговор о крови. Когда выдастся время, я бы хотел этот вопрос с вами обсудить детальнее.

Вот ведь.

— Хорошо, Николай Васильевич, но, повторюсь, это лишь мои домыслы.

Он смотрел на меня долгие три секунды, после чего кивнул и вернулся к пациенту.

Вскоре приехал Пётр. Мы как раз сидели с дядей Мишей в кабинете, пили чай и обсуждали произошедшее ночью.

В дверь коротко постучали, и в кабинет шагнул Громов. Я поднялась ему навстречу. Пётр поздоровался с дядей и сразу подошёл ко мне.

— Саша! Ты как?

— Устала. Садись, я всё расскажу.

Мы устроились на диване. Я коротко пересказала признание Пелагеи и о том, что люди Макара не застали Горчакова в снятой комнате. Пётр слушал молча, держа мою руку в своих ладонях, согревая своим теплом мои холодные пальцы.

— Значит, она помогла ему сбежать и спрятаться, а сын занимался слежкой за тобой?

— Да. Мы всё пытались понять, кто мог его подкупить, а он с самого начала работал на Горчакова, — криво улыбнулась я.

— Теперь понятно, почему князь вернулся именно в столицу, — кивнул Пётр. — Его ждали, ему приготовили убежище. Он знал, что получит помощь. Значит так, я сразу отсюда поеду к следователю и передам ему все эти сведения. Пелагея должна повторить свой рассказ при нём.

Ещё час назад я сама сказала Макару, что Пелагея заслужила скамью подсудимых. Но… я передумала. Стоит Петру связаться со следователем, и делом займётся полиция. Горчакова, если поймают, вернут на каторгу, а с этапа он уже однажды ушёл. Найдёт новых людей, добудет новый паспорт и рано или поздно попытается снова мне отомстить.

Решение, которое я не так давно приняла, мне претило, всё внутри меня сопротивлялось ему, но другого выхода я не видела. За себя я боялась меньше всего. Князь не пожалел ни Фёдора, служившего ему верой и правдой, ни его мать. Чего тогда ждать моим людям? Макару, Савватееву, Костовичу, Степаниде… А ещё оставалась Таня. Сейчас дочь для Горчакова обуза, но приговор отца её не коснулся. Таня осталась княжной, и материнское имущество записано на неё. Пройдёт десять лет, девочка подрастёт, и он явится за ней, чтобы распоряжаться и её именем, и её приданым.

Нет. С Горчаковым нужно покончить раз и навсегда, и полиция мне в этом не помощник, скорее помеха. Так что Пелагею я следователю не отдам, по крайней мере до разговора с Фёдором.

— Погоди, — покачала головой я, останавливая его, — пока никакой полиции. Я сначала хочу послушать Фёдора, и только потом приму решение, как поступить. А на вокзалы Макар уже разослал людей.

Пётр проницательно вгляделся мне в лицо и, кажется, что-то понял, но уточнять и спорить не стал.

— И тем не менее, Сашенька, её признание надо записать, пока она не начала выбирать, о чём говорить, а о чём помалкивать, — заметил дядя Михаил. — Сейчас она хочет помочь сыну, поэтому лучше не откладывать разговор, ведь сегодня она может оказаться откровеннее, чем завтра.