Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 97 – Айлин Лин

Я согласно кивнула.

— И про плешивого расспросить. Она с ним знакома, через него всё и устраивала. Возможно, она знает, где его найти, — добавил Петя.

— Макар займётся, — отозвался дядя. — Я с ним переговорю. Но ты, Сашенька, не думай, что с отъездом князя всё закончится.

— Я и не думаю.

— Сам он может уехать, а людей оставить. Денег посулить. Мы ведь пока не знаем, что ещё он успел затеять.

Я невольно сжала пальцы жениха. Именно это меня и тревожило. Князь уже пытался избавиться от меня чужими руками и, судя по тому, как он поступил с верными ему людьми, привычки не поменял. Ничему его жизнь не учит.

— Значит, будем осторожнее, — ответила я. — А когда Фёдор сможет говорить, выясним остальное.

— А что сказал Николай Васильевич? — спросил Пётр.

— Надежды мало, но она есть.

Помолчали. Дядя взглянул на часы и сказал тоном, не терпящим возражений:

— Иди спать, Саша, я тут за всем пригляжу.

— Я бы ещё…

— Саша, ты едва сидишь, — негромко перебил Пётр. — Я тоже побуду здесь. Если случится что-нибудь важное, тебя разбудят.

Спорить сил не осталось. Я и впрямь с трудом держала глаза открытыми, а собеседников слышала через слово.

— Если Фёдор очнётся и сможет говорить, разбудите обязательно.

— Хорошо, — пообещал дядя. — А теперь ступай.

Пётр проводил меня до спальни. У двери я остановилась и на несколько секунд прижалась лбом к его плечу. Он обнял меня, ласково провёл ладонью по спине.

— Всё, иди отдыхай, — тихо произнёс он и поцеловал меня в висок.

В комнате я быстро скинула платье и бросила его на стул. Забравшись под одеяло, хотела ещё подумать, о чём первым делом спрошу Фёдора, но не успела сформулировать мысль и вырубилась…

— Александра Николаевна…

Я натянула одеяло повыше, надеясь, что голос мне снится.

— Александра Николаевна, проснитесь, пожалуйста.

Кто-то осторожно тронул меня за плечо. Пришлось разлепить глаза. Возле кровати стояла Дуняша. За неплотно задёрнутыми шторами уже было светло.

— Который час? — хрипло спросила я, с трудом отрывая голову от подушки.

— Восьмой.

— Что случилось?

— Фёдор очнулся.

Я резко села, из-за чего в глазах всё поплыло.

— Как он? — дождавшись, когда головокружение пройдёт, спросила я.

— Слабый. Николай Васильевич велел его не тревожить, а он всё вас зовёт. Просит прийти, говорит, что это срочно.

Я откинула одеяло и нащупала ногами туфли. Дуняша помогла мне натянуть помятое платье, я быстро собрала волосы в пучок и шагнула к двери:

— Пойдём.

Фёдора перенесли в небольшую комнату рядом со столовой. У окна поставили узкую кровать, возле неё столик с тазом и склянками.

Илья сидел у изголовья, держа раненого за запястье. Увидев меня, поднялся, уступая место.

За несколько часов Фёдор будто осунулся ещё сильнее. Под глазами залегли тени, губы пересохли. Одеяло доходило ему до груди, поверх лежали руки с грязной каймой под ногтями.

Я опустилась на освободившийся стул. Всё это время Фёдор молча следил за мной и заговорил, лишь когда я устроилась рядом.

— Мамку… пощадите, — удивил он меня. — Она не выживет на каторге, — продолжил он. — Я всё на себя возьму. Скажу, что заставил её… что она не знала…

На последнем слове дыхание у него сбилось. Илья шагнул к кровати, но Фёдор едва заметно качнул головой и снова посмотрел на меня.