Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 111 – Айлин Лин

Простить оказалось нетрудно. Гораздо тяжелее было после прощения всё равно указать человеку на дверь.

Но оставить её означало бы проявить милосердие за чужой счёт, а именно: под моей крышей жили люди, за которых я отвечала. После Горчакова, Пелагеи и Рябого я не могла позволить себе закрывать глаза на опасность только потому, что мне было кого-то жаль.

В дверь постучали.

— Войдите, — я взяла забытый платок и положила его на стол.

На пороге появился Пётр.

— Надежда ушла? — спросил он, подходя к дивану.

— Собирает вещи, — я потёрла лицо, пытаясь избавиться от усталости. Хочу в мир расчётов и чертежей, где всё ясно и понятно.

— Ты её уволила. — Это был не вопрос.

— Я не могла поступить иначе, — я опустила руки на колени.

— Правильное решение, — он сел рядом и накрыл мои ладони своими.

От его прикосновения напряжение немного отступило.

— Она действительно ни о чём не подозревала. Роман это подтвердил, — продолжил Пётр, поглаживая большим пальцем моё запястье. — И его всё же удалось склонить к сотрудничеству: мы не передаём его полиции, а за это он продолжает встречаться с французами, чтобы передавать им удобные для нас сведения.

— Мне кажется, он сдаст нас как только так сразу. Доверия у меня к нему нет, — усмехнулась я.

— Ни на грош, — кивнул Пётр. — Поэтому за каждым его шагом будут следить наши люди. Попытается бежать или предупредить своих хозяев, окажется за решёткой в тот же день. И, уверен, Роман и сам это понимает. Свобода ему всё же должна быть дороже преданности Вернье.

Я посмотрела на дверь, за которой исчезла Надежда.

— Он хоть что-нибудь сказал о ней? — мне было неприятно задавать этот вопрос, но не задать его я не могла.

Пётр помедлил с ответом, проследил за моим взглядом и вздохнул:

— Сразу заявил, что она ничего не знала. В этом, думаю, не солгал.

— Не хочу даже представлять, каково ей сейчас, — я почувствовала новый прилив злости на подонка, воспользовавшегося одиночеством беззащитной женщины.

Пётр промолчал, никак не прокомментировав.

Я высвободила руку, встала и подошла к окну. Ещё утром Надежда Павловна верила, что любима. Теперь у неё не было работы, как и человека, с которым она надеялась связать оставшуюся жизнь. Роман между тем сохранил свободу, потому что был полезен. Справедливостью, увы, здесь и не пахло.

— Француза особенно интересует работа Костовича, — Пётр тоже встал и подошёл ко мне.

— Тогда нельзя кормить их одной ложью. Не поверят, — я постучала пальцами по подоконнику, уже обдумывая будущую приманку.

— Да, сведения должны быть правдивыми во всём, кроме главного.

— Чертёж номер семнадцать уже у него, теперь надо бы подсунуть к нему исправления, чтобы господин Вернье получил нечто работающее… — в голове уже складывались первые детали.

— Работающее? — Пётр заинтригованно приподнял бровь.

— Именно. Пусть устройство заработает и даже покажет неплохой результат при коротком испытании. А при длительной работе начнёт перегреваться, расходовать слишком много топлива и выдавать куда меньшую мощность, чем обещано.

— Твои инженеры смогут такое рассчитать?

— Костович может всё и даже больше, — улыбнулась я. — Правда, сперва придётся уговорить его использовать собственные наработки как приманку. Подозреваю, он будет ругаться.

— Долго и с удовольствием, — рассмеялся Пётр. — Вернье снова потратит деньги, закажет детали, привлечёт мастеров, а когда он и его инженеры поймут, что двигатель не годится для постоянной работы, мы уже получим привилегию на настоящий. Вот бы увидеть его лицо, я бы много заплатил, — фыркнул жених, хитро прищурившись, но тут же посерьёзнел и уточнил: — А если из-за ошибки пострадают люди?