Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 113 – Айлин Лин

— Роман согласился сотрудничать. Французы считают, что он по-прежнему работает на них.

— И как ваш торговец собирается объяснить, откуда узнал про новый чертёж? — вынул трубку изо рта Огнеслав Степанович.

— Он привозит на завод продукты. В следующий раз скажет Вернье, что задержался в конторе, пока принимали товар и проверяли накладные. За соседним столом двое инженеров разбирали бумаги, вот их разговор Роман и подслушал. Якобы в семнадцатом чертеже обнаружена ошибка, поэтому двигатель, по нему построенный, не сможет работать как следует. Но вы, побившись над проблемой, уже внесли нужные исправления.

— И Вернье, — прищурился Костович, — конечно же, потребует этот чертёж с правками…

— На это и расчёт. Роман не станет сам предлагать кражу. Он передаст услышанное и получит приказ украсть заветный чертёж.

— Интересный ход, — признал Огнеслав Степанович. — Что же, давайте попробуем.

Костович подошёл к двери, выглянул в коридор и велел конторщику никого не пускать. Затем повернул ключ в замке и направился к шкафу. Сняв с жилетной цепочки ключ, отпер нижнее отделение и вытащил оттуда несколько свёрнутых листов.

— Семнадцатый они уже получили, — продолжил он, раскладывая бумаги на столе. — Вот восемнадцатый, никуда не годный: ошибка видна любому механику, умеющему складывать два и два. А вот девятнадцатый…

Костович расправил пожелтевший лист и прижал углы тем, что нашёл под рукой. Вверху стоял номер, обведённый карандашом. Часть линий была перечёркнута, возле разреза испарительной камеры теснились расчёты.

— Этот вариант я тоже забраковал, но тут есть удачная мысль…

Огнеслав Степанович взял чистую бумагу, положил рядом с чертежом и задумался. Трубка время от времени постукивала о его зубы. Он проводил пальцем по каналам, записывал числа, перечёркивал их и начинал заново.

Я его не торопила. Минут через десять инженер отложил карандаш.

— Можно.

Он повернул чертёж ко мне и указал на кольцевой канал вокруг испарителя.

— Выхлопные газы проходят здесь и нагревают испарительную камеру. Керосин испаряется, смешивается с воздухом и поступает в цилиндры. На холодной машине жара требуется больше. Когда корпус нагрелся, часть газов следует пустить в обход, иначе температура продолжит расти.

— Для этого служит заслонка?

— Она самая. В настоящем двигателе заслонкой управляет пластинка, спаянная из стали и латуни. При нагреве металлы расширяются по-разному, пластинка изгибается и тянет рычаг. Обходной канал открывается.

Он начертил рядом две дуги и соединил их короткой линией.

— В девятнадцатом варианте я собирался поместить пластинку снаружи, за обшивкой. Рассуждал так: там её не закидает копотью, прослужит дольше. Потом испытал и отказался. Наружная стенка нагревается медленнее испарительной камеры. Заслонка запаздывает.

— Значит, на новом чертеже эта ошибка останется? — улыбнулась я.

— Мы её приукрасим. Покажем защитный кожух, добавим регулировочный винт. Француз увидит заботу, хех… Ещё немного уменьшим сечение обходного канала. На бумаге всё сойдётся и при коротком испытании тоже.

Огнеслав Степанович взял чистый лист и провёл на нём новую линию.

— Первый час двигатель станет работать превосходно. Корпус ещё не успеет прогреться насквозь, испарение будет равномерным, мощность получится даже выше ожидаемой. Затем внутренняя стенка раскалится, а пластинка снаружи опоздает с изгибом. Когда заслонка всё-таки откроется, узкий обходной канал уже не справится.