Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 109 – Айлин Лин

— Роман жаловался, что доходы падают. Говорил, ещё немного — и придётся отказаться от собственного дела. А я сама предложила ему поставлять провизию на завод. Он ведь даже не заикался о таком! — она вскинула голову, и в её глазах промелькнул ужас от запоздалого понимания. — Сначала отказался, сказал, что не хочет пользоваться моим положением. Это я уговаривала его подать прошение. Я говорила с вами… ручалась за него…

— Я помню, — от моего ответа она сжалась ещё сильнее.

— Потом он начал расспрашивать. Но не так, чтобы я могла заподозрить дурное. Никогда не задавал двух вопросов подряд. Я упоминала охрану, а он интересовался, проверяют ли подводы с провизией, потому что не хотел, как он говорил, задерживать работников у ворот. Спрашивал, когда удобнее привозить мясо, кто принимает товар… Каждый вопрос казался естественным. Только теперь я понимаю, насколько была слепа.

Надежда подняла на меня испуганный взгляд, в нём читалась отчаянная просьба поверить.

— Я не брала ваших бумаг. Ничего Роману не передавала. Если бы он хоть раз попросил меня о подобном, я бы сразу рассказала вам. — женщина подалась вперёд, стараясь разглядеть на моём лице хотя бы тень сомнения.

— Знаю, — мне не хотелось заставлять её снова и снова доказывать свою невиновность.

— Знаете? — переспросила она, затаив дыхание.

— Если бы я считала вас его сообщницей, этот разговор происходил бы не здесь.

— Значит, вы понимаете, что я не хотела причинить вам зла? — в её голосе появилась робкая надежда.

— Да, — просто ответила я.

— Я бы никогда вас не предала. После всего, что вы для меня сделали… Я скорее умерла бы, — Надежда прижала ладони к груди.

— Не говорите глупостей, — покачала головой я. — Цените жизнь, она у вас одна. Как бы сложно ни было, кто бы вам ни причинил боль, помните, всё это преходящее. Берегите себя.

— Но я привела его к вам. Сама открыла ему дорогу на завод, — Надежда сгорбилась, ожидая приговора.

— Увы, Надежда Павловна.

От короткого ответа она дёрнулась, будто я её ударила. Если честно, мне было её искренне жаль. Французы нашли слабое звено в цепи и взяли в оборот одинокую женщину, тонко проработали все нюансы, чтобы ударить в цель. Этот Роман предложил Наде именно то, чего ей недоставало больше всего: любовь, семью и собственный дом. Роман не заставлял её лгать, не угрожал и не подкупал. Он просто позволил ей поверить, что она наконец кому-то нужна.

Но жалость не могла отменить случившегося.

— Посмотрите на меня, Надежда, — я дождалась, пока она поднимет голову. — Вы не предавали меня. Предательство требует сознательного выбора, а вы не знали, кому помогаете. Вас использовали вслепую. Я не стану возлагать на вас вину за поступки Романа.

— Вы меня простите? — её губы задрожали, на глазах снова навернулись слёзы.

— Да, — ответила я без колебаний.

Надежда зажмурилась, и по щекам потекли горячие прозрачные капли.

— Спасибо… Господи, спасибо вам… — Она прижала платок к лицу, и её плечи затряслись.

Я подождала, пока первый приступ рыданий утихнет.

— Но остаться в моём доме вы не сможете. — Эти слова дались мне куда тяжелее, чем я думала.

Руки Надежды медленно опустились.

— Н-но… Я не понимаю… — в её голосе прозвучала растерянность ребёнка, граничащая с обидой: пообещали конфету, но вместо сладости дали варёный картофель.