Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 10 – Айлин Лин

Сто тридцать два метра и пятьдесят четыре, перевела я про себя. Створ тот же, а мост уже мой: фарватер шире, арки короче, крылья длиннее, чем решится сделать Кривошеин. Гидравлике Костовича достанется работа потяжелее, зато барки пойдут вольнее.

— Такое подымем, — задумчиво пожевав мундштук, кивнул Огнеслав Степанович. — Крылья длинные, тяжёлые, стало быть, аккумулятор побольше и цилиндров пара на каждое. Только вес мне дайте и время разводки.

Я перевела взгляд с одного лица на другое. Щусев выглядел расстроенным и счастливым одновременно. Разумовский покусывал губу, уже прикидывая, сколько листов придётся перечертить. Фомин смотрел на новый профиль с явным облегчением. Только Тарасов не сводил глаз с меня.

— Это всё моя ошибка, господа, — негромко произнесла я. — Прошу прощения за то, что столько времени гоняла вас за мостом, который невозможно построить в заявленном виде, — и отошла к окну, чтобы взять небольшую передышку. Мечта, конечно, штука живучая, но с арифметикой спорить даже ей трудно.

За стеклом по Тринадцатой линии, поскрипывая, тащился водовоз, орали чайки над Смоленкой, из булочной напротив вышла женщина с корзиной, прикрытой светлой холщовой тряпицей.

— Александра Николаевна, — раздался голос Тарасова. — А теперь извольте выслушать расчётчика.

Я удивлённо к нему повернулась. Глеб Андреевич стоял у стола, сдвинув очки на лоб. Вид у него был непривычный: сердитый и торжественный разом.

— Да что вы свой мост заранее хороните? — нахмурился он. — Проект всяко передовой! У вас всего две опоры в реке. У Николаевского моста их семь, у Литейного ажно пять. И большинство инженеров принесут проекты с пятью, шестью, а то и восемью опорами, и никого это не удивит, потому что так строили всегда. Две ваши опоры, поверьте мне, весьма смелое решение.

Тарасов, поправив очки, указал на мой набросок.

— Судовой ход посередине, и какой широкий! Боковые пролёты по шестьдесят с лишком саженей — таких на Неве ещё не видывали. Для нас всех это дерзость на самой грани безумия, но это безумие ведь вполне реально построить! — он азартно пристукнул ладонью по столу. — Я, собственно, к чему: плакать над этим чертежом будем вовсе не мы, а наши конкуренты от зависти, когда его увидят, — переведя дыхание и лукаво прищурившись, спросил: — Разрешите пересчитать?

Я посмотрела на оживившиеся лица своей команды и почувствовала, как тревога понемногу отступает. На самом деле ничего страшного не произошло, всего-то придётся внести в проект «несколько» изменений.

— Разрешаю, Глеб Андреевич.

И работа закипела с удвоенной силой.

Ангара ткнула меня мокрым носом в щёку, и я проснулась.

— Ара, уйди, — пробормотала я, не открывая глаз, и натянула одеяло до самого подбородка.

Щенок шумно вздохнул мне в ухо. Меня качнуло, когда он переступил через меня, потоптался на месте и улёгся рядом, придавив боком.

За шторами было светло. Даже как-то слишком.

Я распахнула глаза и резко села. Ангара съехала с одеяла и возмущённо гавкнула.

— Который час⁈

Собака, разумеется, не ответила.

Часы на камине показывали половину девятого. Я уставилась на циферблат, несколько секунд соображая, что успела проспать. Совещание? Нет, вчера закончили новый эскиз и разошлись почти в полночь. Смету по мосту Лидваль тоже пока не доделал. Завод и Костович? Нет, там у него всё на мази. Стройка Морозовской лечебницы шла по графику, Звонарёв обещал сам проверить перекрытия. До подачи проекта осталось чуть меньше месяца, и мы вполне успевали всё переделать и оформить все необходимые бумаги для участия.