Книга Осень со вкусом кофе. Коллекция уютных историй, страница 74 – Софья Ролдугина

— Ноги?

— Туфли.

— Тогда не жалко, – заулыбалась женщина, аккуратно складывая туфли в пакет, а пакет убирая в сумку. – Мне один раз надеть, на выпускной к дочке. Авось несколько часов продержусь… Карты принимаете?

День шёл своим чередом. Люди заглядывали часто, но больше с совсем мелким ремонтом, в противовес минувшей неделе, когда сын приятеля, серьёзный делец, приволок кусок кожи и попросил нарезать из неё ремней. Сам, видно, уже дома попытался, да только попортил материал. Аслан тогда сразу сказал: мол, на твоё пузо, дружок, будет впритык, уж не обессудь… И всё же это было веселее, чем бесконечно прибивать набойки, вставлять молнии и клеить подмётки. А под вечер и вовсе стало тихо – настолько, что закралась мысль закрыть мастерскую пораньше и пойти домой.

И тут его окликнули грубовато, но в то же время смущённо:

— Дедуль, сумку починишь? Потап Семёныч сказал, что, эм-м, ты мастер или типа того…

Голосок был девичий, с хрипотцой, незнакомый, а единственный приятель Аслана, которого звали Потапом, – отчество его выскочило, правда, из головы, – уже лет пять как обретался на том свете.

«Интересно, кого это принесло».

— Смотря что с сумкой случилось. Сперва надо глянуть.

У прилавка стояла девчонка лет восемнадцати. Невысокая – поменьше даже, пожалуй, чем была Раиса. Тёмненькая, с острым подбородком и начернёнными глазами; одета она была в балахон-размахайку с капюшоном, какие носила сейчас вся молодёжь, и штаны, в которые бы влезло, пожалуй, трое таких.

«Распустёха», – припечатал про себя Аслан.

Неряшливых, пугливых и дёрганых девиц он не любил, а их по нынешним временам было большинство. К тому же похожую одежду носила Олька – и как умудрилась в своих балахонах вскружить Дане голову? А глаза так раньше чернили только бродячие гадалки, которые не столько будущее предсказывали, сколько обчищали карманы… Словом, выглядела посетительница неблагонадёжно.

— Ну, логично, – вздохнула она и не подозревая о том, сколь невысоко её оценили. – Вот, глянь, дедуль. Только осторожно, это мамина сумка… в смысле раньше была. И вообще ей сегодня досталось.

Потоптавшись на месте, девчонка осторожно переложила всё из сумки в пакет и передала её через прилавок. Приглядевшись немного, Аслан чуть смягчился. Сумка оказалась хоть и старая, но хорошая: из плотной кожи – не из прессовки, не из спилка; текстура была на ощупь приятная, натуральная. За ней хорошо ухаживали – чистили, смазывали чем положено, не давали пересыхать; изнутри приятно пахло нежными дамскими духами – у Раисы были похожие, во флаконе с фиалкой.

«Может, и не такая уж распустёха».

— Откуда пятно? – сурово спросил он, вывернув подкладку.

Девчонка перегнулась через прилавок, присматриваясь:

— А, это я машинное масло выводила отбеливателем. Немного перестаралась.

Не без труда удержавшись от вопроса, как масло вообще попало в сумку, Аслан кивнул:

— Бывает.

И добрался наконец до повреждённого места.

Работая рядом с рынком, он уже видел такие разрезы и без лишних объяснений разгадал, что произошло. Сумку у девчонки украли. Выпотрошили, не нашли толком ничего ценного и канцелярским ножом распороли подкладку, чтоб проверить, не спрятано ли под ней чего-нибудь. Пострадала и сама кожа – где надрезанная, где надорванная… Потом сумку выбросили, наверное, в дальней части рынка, где стояли мусорные баки. Девчонка её нашла – сама или с чьей-то помощью, аккуратно отчистила салфетками и пришла к нему.