Книга Дочка и отец-одиночка, страница 25 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

Мне плевать на этот детский дом, на Полину, на ее жениха, на всю эту херню. Но почему-то внутри все горит. Просто меня развели, как последнего лоха. Вписали в свидетельство о рождении, а теперь ещё и заставили бегать, как дурака.

— Идиоты, - цежу сквозь зубы, вываливая вещи из шкафа на кровать.

Завтра уеду. Нахер эту Москву, нахер их всех. Пусть Царапкина сама разбирается со своей Тосей.

Но почему тогда я так бешусь?

— Потому что меня нагнули! - вслух отвечаю на свой же вопрос.

Но даже звук собственного голоса не убеждает.

Я останавливаюсь посреди номера, стискиваю челюсть. Девочка. Эти синие глаза, которые так похожи на... на что? На мои? Но я даже не помню эту Наташу.

— Чёрт.

Кидаю вещи в сумку.

Нет, я не отец. Не может быть. Просто совпадение. Просто Горина Наташа вписала мое имя, потому что... Потому что что? Перепихнулись мы с ней?

— Бред.

Но если это правда?

Я резко разворачиваюсь и выхожу из номера. Мне надо подумать. Бар в гостинице полупустой. Парочка деловых костюмов в углу, бармен за стойкой - мужик лет сорока с усталыми глазами.

— Виски, - сухо бросаю я.

— Со льдом? - лениво спрашивает он.

— Без.

Опрокидываю залпом. Жидкий огонь сползает по пищеводу в желудок.

— Тяжелый день? - бармен поднимает бровь.

— Не то слово.

— Женщины?

— Идиоты.

Он хмыкает, протирает бокал.

— Всегда одно и то же.

Наливает ещё. Пью медленнее, чувствуя, как тепло разливается по груди.

— Вот скажи, - обращаюсь к бармену. - Если бы тебе сказали, что у тебя есть ребёнок, которого ты никогда не видел... Ты бы поверил?

Бармен замирает, потом пожимает плечами.

— Зависит от того, кто сказал.

— Допустим, какая-то стерва.

— Тогда нет.

— А если ребёнок реально есть?

— Тогда.... - он задумывается. - Тогда надо проверить. А то вдруг правда твой.

Я хлопаю стаканом по стойке.

— Вот именно. Вдруг мой…

Выпиваю ещё. Голова слегка мутнеет, но злость никуда не девается. Всё ещё коробит вся эта идиотская ситуация. Но что больше никак не могу уловить.

— А если окажется, что не мой?

— Тогда хотя бы спать спокойно будешь, - бармен пожимает плечами.

— Ладно, хер с ним.

Оставляю деньги на стойке и ухожу в номер.

Всю ночь снится какая-то дичь, а утро встречает меня тупой головной болью. Я сижу на краю кровати, растираю лицо ладонями.

— Черт возьми...

Сумка собрана. Осталось только выйти и уехать, но я не двигаюсь. Потому что бармен был прав. Я не могу просто уйти. Не зная всей правды.

— Фак.

Хватаю телефон, нахожу адрес той клиники, куда хотела меня тащить Царапкина.

— Ладно. Один тест. И все.

Только для того, чтобы наконец выкинуть эту дурь из головы. Только для того, чтобы доказать, что я не отец. Только для этого. И никак иначе. Но сначала надо как-то добыть биоматериал девочки.

Собираюсь и снова еду к детскому дому. Плана никакого нет, но надо что-то придумать. Вломиться на территорию я не могу, снова пользоваться ксивой тоже не вариант… Но и просто так пообщаться с Тосей мне никто не разрешит.

Подхожу к детскому дому, дети гуляют на площадке. Останавливаюсь и наблюдаю за ними, пытаясь отыскать Тосю и мне это даже удается. Она играет с каким-то мальчиком. Громко спорят о чем-то. Девочка топает ногой и даже замахивается на него, но передумывает.

Хочется окрикнуть ее, но я не решаюсь. Лишь подхожу ближе к забору, сжимаю прутья в ладонях и слежу за перемещениями Тоси.