Книга Пышка. Накормлю тебя нежно, страница 44 – Авелина Атталь

— Я буду звонить каждый день, — сказал Стас, глядя на меня через стол. — И писать. И приезжать. И если ты захочешь, я вернусь раньше. Мне сказали, что можно брать пятницу для удаленной работы, если…

— Стас, — перебила я, — я не хочу, чтобы ты возвращался раньше или тебе было неудобно из-за меня. Я хочу, чтобы ты сделал то, что тебе нужно. А я буду ждать.

Он посмотрел на меня, и в его глазах было столько всего, что я не смогла прочитать.

— Ты будешь меня ждать? — спросил он тихо.

— Буду, — сказала я. — Я, оказывается, неплохо это делаю. Научилась у тебя.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, которую я так любила, — и потянулся через стол, чтобы взять меня за руку.

— Лида, — сказал он, — я хочу, чтобы ты знала: я хочу провести с тобой жизнь... Ты — лучшая девушка в моей жизни. И я хочу провести остаток её с тобой. Ты согласна?..

Я сжала его руку.

— Я тоже хочу провести всю жизнь с тобой, — прошептала я.

— И моим гастритом? — улыбнулся он.

— Да. Ты просто не умеешь готовить, — прищурилась я.

Стас торжественно вынул из кармана чёрную бархатную коробочку. Внутри лежало прекрасное помолвочное кольцо с красивым бриллиантом.

Стас взял мою руку и медленно надел кольцо.

— Как ты угадал мой размер?.. — восхитилась я.

Кольцо село, как влитое. Не жало нигде, и не сваливалось.

— Разведка умыкнула экземпляр для визита к ювелиру. — подмигнул Стас, — Не волнуйся, всё вернули на место.

— И всё-так нехорошо так эксплуатировать Витю! — покачала головой я.

Любоваться обручальным кольцом я могла долго. Никогда не видела такой лаконичной красоты!..

И мне шло невероятно.

... Стас уехал через неделю. Я проводила его и дала на дорогу контейнер с супом.

— Я буду есть и думать о тебе. — улыбнулся он.

— Ешь осторожно, — сказала я. — Он горячий.

— Я буду осторожен, — сказал он, и улыбнулся, и поцеловал меня — легко, быстро, как будто боялся, что если поцелует сильнее, то не сможет уйти.

Прошёл год.

Я стою за прилавком своей пекарни, вытираю руки о полотенце и смотрю в окно, где на улице уже светает — серо, мягко, по-зимнему, — и в стекле отражается неоновая вывеска: «Накормлю нежно».

Написано каллиграфическим почерком, очень красиво. Я специально нашла мастера, который умеет делать такие буквы — с завитушками, как в старых кулинарных книгах.

Пекарня моя была маленькой. Всего шесть столиков, витрина с круассанами и сырниками, полки с хлебом, который я пеку каждое утро в четыре. Пахнет ванилью, корицей и дрожжевым тестом — тем самым запахом, который я всю жизнь считала запахом дома. На стене — фотография бабушки, молодой, в фартуке, с мукой на щеке. Я повесила её в первый же день и до сих пор иногда разговариваю с ней, когда думаю, что никто меня не слышит.

А ещё на стене висит плакат. Тот самый. «Лида, вперёд! Мы в тебя верим!» С сердечком, которое занимает треть ватмана. Витя подарил его мне на открытие, и я сначала хотела повесить его в подсобке, но потом подумала — нет. Пусть висит здесь. Пусть все видят, что кто-то в меня верил, когда я сама в себя не очень.

Первый год был тяжёлым. Не буду врать. Я не спала ночами, считала каждую копейку, дважды чуть не закрылась, один раз даже думала, что зря всё это затеяла.

Но потом приходили люди, становились моими постоянными клиентами, и говорили: «Лида, ваш хлеб — лучший в городе». Или: «Я специально еду через полгорода, чтобы купить у вас сырники».