Книга Пышка. Накормлю тебя нежно, страница 43 – Авелина Атталь

— А кто будет судить мои отчёты? — спросила я, поднимая голову.

— Кто-нибудь другой, — сказал он. — Я больше не хочу. Я лучше буду пробовать твои супы и сырники...

* * *

Стас остался до конца месяца. И это был самый странный, самый нелепый, самый счастливый месяц в моей жизни.

Днём мы были коллегами — почти. Он ещё числился начальником, но уже не вникал в мои отчёты, и в его кабинете стало как-то пусто и неуютно, будто он уже наполовину уехал. А вечером он приходил ко мне, и мы готовили вместе.

Точнее, готовила я, а он резал лук такими кусками, что хоть суп выкидывай или кроши заново!.. И каждый раз, когда он это делал, я смеялась, и он смотрел на меня с таким видом, будто выиграл в лотерею.

... А потом Витя устроил нам ужин.

Это было в последнюю пятницу перед отъездом моего Стаса. Я пришла на работу, и в отделе было пусто — никого. Только на моём столе лежала записка: «Лида, поднимись в переговорную. Срочно. Витя.»

Я поднялась. Открыла дверь — и замерла.

Большая переговорная, та самая, где проходил конкурс, была преображена. Столы сдвинуты в один, накрыты белой скатертью. Свечи — настоящие, в подсвечниках, которые Витя, наверное, где-то раздобыл. Гирлянда из бумажных фонариков под потолком. И запах — тёплый, пряный, знакомый.

А в центре стола стоял контейнер. Мой. С крышкой из тёмного стекла.

Я открыла его. Внутри был суп. Сырный, с белыми грибами и тимьяном. Тот самый.

— Я постарался для тебя... Твоё любимое блюдо. Не суди строго! — раздался голос от двери.

Я обернулась. Витя стоял в дверях с бутылкой вина в руках и с таким гордым лицом, будто только что запустил ракету в космос.

— Витя, — сказала я, — что это?

— Это ужин, — сказал он. — Для вас. И для него. — Он кивнул куда-то мне за спину.

Я обернулась. Стас стоял в другом конце переговорной. В костюме, но без галстука. С букетом из свежих экзотических цветов, а не из петрушки.

— Станислав Андреевич попросил меня помочь, — сказал Витя. — Ну, то есть он не просил. Я сам предложил. Я сказал, что умею делать гирлянды. И что у меня есть доступ в переговорную. И что я могу… — он запнулся, — что я могу сделать так, чтобы вы могли побыть вдвоём. Без официоза. Без всех этих… — он обвёл рукой офис, — условностей.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня что-то сжимается от нежности.

— Витя, — сказала я, — ты самый лучший на свете…

— Я знаю, — перебил он, и улыбнулся — грустно, но искренне. — Я хочу сказать, будьте счастливы!

Он поставил вино на стол, подмигнул мне — неуклюже, по-своему, — и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Мы остались вдвоём.

Стас подошёл ко мне. Протянул букет. Я взяла его — настоящие цветы, пахнущие чем-то сладким и немного пыльным, — и посмотрела на него.

— Это Витя придумал, — сказал он. — Всё это. Я только согласился. И суп… — он кивнул на контейнер, — он приготовил сам. По твоему рецепту. Который ты ему давала. Он сказал, что тренировался три дня.

Я рассмеялась — сквозь слёзы, которые уже текли по щекам.

— Он не умеет готовить, — сказала я.

— Теперь умеет, — сказал Стас. — Он очень старался. Он даже купил кухонные весы.

Мы сели за стол. Стас разлил вино — в пластиковые стаканчики, потому что настоящих бокалов в переговорной не было, — и мы ели суп, который приготовил Витя, и это был не самый вкусный суп в моей жизни, но, наверное, самый важный.