Книга Пышка. Накормлю тебя нежно, страница 23 – Авелина Атталь

Витя больше не появлялся в нашем отделе. Оля сказала, что видела его в серверной, он сидел там с наушниками и что-то чинил, и я почувствовала укол вины.

Но решила, что поговорю с ним завтра.

Сегодня был мой вечер.

Наш вечер…

Домой я пришла в пять тридцать, и едва успела собраться. Я открыла шкаф и долго смотрела на свою одежду, не зная, что надеть. В конце концов остановилась на платье — тёмно-синем, с открытыми плечами и мягкой юбкой, — которое я купила год назад и ни разу не надевала, потому что не было повода.

Теперь повод был.

Я накрасилась — не слишком сильно, но достаточно, чтобы подчеркнуть глаза и губы, — и уложила волосы так, чтобы кудри падали на плечи мягкими волнами. Посмотрела в зеркало и подумала, что, может быть, я не так уж плохо выгляжу. Может быть, я даже красивая, несмотря на размер плюс плюс сайз.

Может быть, он увидит меня и поймёт, что не ошибся.

В «Аврору» я приехала без пяти семь. Ресторан был на последнем этаже высотки на набережной, и оттуда открывался вид на реку, на мосты, на огни города. Я вошла в холл и сразу увидела его. Он стоял у окна, в тёмном костюме и белой рубашке без галстука, и смотрел на воду, и в его позе было столько благородства и некоторой тайны, что мое сердце забилось быстрее.

Он обернулся, увидел меня, и его лицо изменилось. Стало мягче, что ли. Или … счастливее?..

— Лида, — сказал он, подходя, и его голос был низким и тёплым. — Вы… — он запнулся, и я увидела, как он смотрит на меня, как будто видит впервые. — Вы невероятно красивая.

Я почувствовала, как краснею, и ничего не могла с этим сделать.

— Спасибо, — сказала я. — Вы тоже… очень ничего.

Он рассмеялся — коротко, негромко, но искренне, — и предложил мне руку. Я взяла её, и мы прошли в зал, и весь вечер потом был как в тумане: мягкий свет, тихая музыка, вкусная еда, которую я почти не запомнила, потому что всё моё внимание было сосредоточено на нём.

Мы разговаривали.

По-настоящему разговаривали, не о работе, не об отчётах, не о конкурсе. О детстве, о семьях, о мечтах. Он рассказал, что вырос в маленьком городе, что его отец был военным и что он с детства привык к дисциплине, к порядку, к тому, что эмоции — это лишнее. И он не умеет говорить комплименты, потому что никто его этому не учил. А еще после нескольких лет сухомятки он заработал гастрит и прочие неприятные вещи, и оттого забыл, что такое вкусная еда.

Он держался почти год на «невкусных овощах» и паровых котлетках, пока не попробовал мой суп.

…А я рассказала ему о бабушке, о её кухне, о том, как я мечтаю открыть свою пекарню, и о том, что еда для меня — это способ сказать «я тебя люблю», когда слов не хватает.

Он слушал меня так внимательно, как никто и никогда!

— Знаете, — сказал он, когда мы уже пили кофе, — я всю жизнь думал, что любовь — это что-то сложное. Что это требует усилий, работы, что это… не для меня. А потом вы принесли этот суп. И я понял, что любовь — это просто. Это когда кто-то готовит для тебя, потому что хочет, чтобы тебе было тепло. Это когда ты ждёшь этого человека, даже если не должен. Это когда ты готов забыть про субординацию, про сплетни, про всё, потому что… — он замолчал, потом посмотрел на меня, и в его глазах было столько всего, что у меня перехватило дыхание, — потому что без этого человека всё остальное не имеет смысла.