Книга Развод. Больше никто мы, страница 36 – Юля Шеффер

Рабочий день уже закончен, но я не могу заставить себя уйти, проверяя и перепроверяя нашу готовность. Нервно прохожу через лобби, отмечая взглядом, все ли в порядке — начищен до зеркального блеска пол, нет ли строительной пыли на стойка ресепшен и пятен на стеклах крутящейся входной двери.

Все хорошо. Но у меня все равно ощущение, что я что-то упустила, где-то недосмотрела, чего-то не замечаю, а он увидит сразу, как войдет.

Последний отель, который Князев открывал, был на Лазурном побережье Франции, и страшно представить, какие у него внутренние стандарты качества. Поэтому я стараюсь не представлять, иначе так недалеко и до обморока.

На ночь точно придется принять какого-то успокоительного или так и буду в номере лезть на стену.

— Марьяна, ты чего по кругу ходишь и стойку в третий раз протираешь? — тихо интересуется управляющий Олег, поймав меня взглядом.

И в его взгляде, удивленно-насмешливом, явно читается: было бы из-за чего так нервничать. Хотя сам тоже еще не ушел…

И умом я понимаю, что не из-за чего, но избавиться от нервозности не могу. Как перед экзаменом в универе.

Ведь для меня это и будет первым моим экзаменом, только оценивать будут не мои знания, а мою работу. Насколько я справилась с поставленной задачей и насколько не ошиблась Гаянова, предложив мою кандидатуру на замену себе.

И если я не справилась, то увольнение замаячит не только передо мной, но, возможно, и перед ней. Из-за этого я чувствую двойное давление и трясусь еще сильнее.

— Готовлюсь к приезду Князева, — пожимаю плечами — смысл скрывать очевидное?

— Да что там готовиться? Приедет, посмотрит, скажет «ок» и уедет. В первый раз, что ли?

Я отвечаю сдержанной улыбкой.

Ему легко говорить. Для него это и в самом деле не первый раз — его перевели в Сочи из Князевского отеля в Питере, а до Питера он успел поработать с ним во Франции. Я же таким опытом похвастаться не могу — ни в открытии отелей, ни в общении с владельцем.

— Да, серьезно — прекрати дергаться, — смеется он. — У нас все отлично, придраться не к чему. А завтра будет еще лучше.

— Говорят, он умеет придираться даже ни к чему, — понуро возражаю.

— Есть такое, — подтверждает Олег, не переставая улыбаться. — Если Денис не в настроении или — напротив — в настроении цепляться, тогда туши свет.

На этих словах я, видимо, бледнею, потому что он торопливо добавляет:

— Если хочешь, я его встречу и сам все тут покажу. Пусть, если что, на мне срывается.

— Нет, я сама, — пытаюсь улыбнуться, но губы не слушаются, и во рту пересохло.

Не хватало еще его увольнения на моей совести.

Делаю глубокий вдох. Потом еще один.

— Может, водички? — Олег смотрит на меня с сочувствием.

Я киваю, и он берет в баре бутылку. Открутив крышку, подает мне.

Жадно пью под его внимательным взглядом, а когда отнимаю бутылку от губ, он заявляет:

— Хотя тебе сейчас лучше чего покрепче. Поедем, посидим где-нибудь? Расслабишься.

— Нет. Не могу, — тороплюсь отказаться и напомнить о главном — на всякий случай: — У меня через полчаса разговор с дочками.

Он понимающе кивает, но тут же снова спрашивает:

— А после разговора? Ночь длинная…

Я с трудом удерживаю улыбку на лице, слегка раздражаясь из-за его настойчивости — не люблю и не умею отказывать, всегда чувствую себя плохо, когда приходится это делать. Но и согласиться не могу — я все еще замужем, и не должна позволять себе шататься по ночам с мужчиной. Пусть и коллегой.