Книга Развод. Больше никто мы, страница 108 – Юля Шеффер

Погруженная в свои мысли, возвращаюсь на площадку и сначала слышу, что девочки — все четверо — очень оживленно смеются, а потом вижу почему — в мяч с ними играет Денис.

Я не заметила, как он подъехал, а он не стал мне мешать.

Оставив папку на лавке — она сейчас не самое важное, — я встаю в круг напротив него, и тут же в меня летит мячик.

Гордей

В кабинет Макса я вхожу без стука. Вижу, как он отрывает взгляд от монитора. Не удивляется.

Но не потому, что ждал — черта с два. Скорее, просто не хочет показывать свои эмоции.

Я тоже не хочу. Потому что то, что я чувствую сейчас — это адская смесь злости, обиды и лютой пустоты.

Мне противно быть здесь, противно на него смотреть, но я должен через это пройти. Только пусть не ждет, что я буду улыбаться.

— Есть минута? — спрашиваю хмуро.

Голос хриплый, как будто я всю ночь курил, хотя не курю с восемнадцати.

— Найдется, — отвечает он, не ломаясь, хотя я не был в этом уверен.

Не удивился бы, разверни он меня и заставь ждать в приемной, как обычного работягу.

— Садись, — приглашает вполне дружелюбно, но свою дружелюбность он может засунуть себе в…

Он знает куда. Поэтому не предлагает дважды, когда я не сажусь.

Шагнув вперед, кладу перед ним подписанное заявление.

Он опускает взгляд и — спасибо, — обходится без тупого вопроса «что это?» — ежу понятно что. Но без вопроса все же не обходится.

Подняв глаза на меня, спокойно интересуется:

— Почему?

— Потому что не хочу работать на тебя и на свою бывшую жену, — отрезаю, не сумев обойтись без неприязненной гримасы. — Вы с ней спелись, так что обойдетесь без меня.

Он смотрит на меня долгим внимательным взглядом, как будто копошится в мозгах.

— Думаешь, без тебя не справимся? — спрашивает наконец.

И хоть я не сомневаюсь, что без меня дела у сети пойдут не так хорошо — по крайней мере, поначалу, — фыркаю:

— Мне похрен. Заявление подпиши. Сегодняшней датой. Сделай старому другу скидку на отработку. По-братски.

Он, конечно, не кидается подписывать. Снова опускает глаза на лист А4, потом на меня.

— А твоя доля — что планируешь делать с ней?

— А ты что, желаешь выкупить? — огрызаюсь, пренебрежительно дернув губой.

Он не отвечает мне на провокацию. Снова сверлит меня почти черными глазами.

— Мне жаль, Гордей, что все так вышло. И что мы вот так закончили, — говорит спокойно. — Что потеряли нашу дружбу. Я искренне дорожил нашими отношениями и партнерством. Мы столько лет были одной командой. И даже больше — почти одной семьей.

— С семьей так, как ты со мной, не поступают, — отрезаю резко.

Мне претит, что он прикидывается беленьким и благородненьким. После того, как отдал мою долю Марьяне. И я узнал об этом, только когда пришел к нему забрать ее обратно. Он сделал все как крыса.

Макс кивает. Коротко. Раз, другой, третий. Медленно, будто обдумывает мои слова. Или подбирает свои.

— Ты прав, — соглашается на удивление легко. — Но и брата, как ты меня называл, не втягивают в грязные махинации по обворовыванию собственной жены и детей. А еще братья не спят с племянницами, — добавляет после паузы.

От этих слов у меня внутри что-то опускается, плечи сводит судорогой. Сказать нечего. Потому что крыть нечем.

Карим добивает:

— Ты плюнул мне в лицо раньше, чем я тебе. На такое положено отвечать. Зуб за зуб. При этом я, как видишь, твою жену не трахаю и на подлость тебя не подбиваю. Я всего лишь лишил тебя денег. Которые ты сам мне отдал. Это справедливо, Гончар. Даже если нечестно.