Книга Развод в 44. Я отомщу, страница 105 – Юля Шеффер

Юго-запад закрываю, вывожу и распродаю оборудование. Крылатское пока оставляю — здание свое, но часть площадей отдаю в субаренду под студию йоги. Лианозово выживает, но баланс на грани. Троицк тоже все — вывеску сняли еще месяц назад, поток клиентов перенаправили в другие клубы, на следующей неделе расторгаю договор аренды. И сдаю ключи. Быстро и без сожалений. Он мне уже как кость в горле. В списке еще двенадцать клубов, но смотреть дальше желания нет.

Я и так знаю, в какой я заднице. Никогда не думал, что буду заниматься этим — сливать по частям то, что строил годами. Я был не просто хозяином сети. Я был ее лицом, сердцем, мотором. На мне все держалось. А теперь я забарахлил.

Беру ручку, расчерчиваю лист бумаги. Слева — «живое», справа — «мертвое» и вписываю туда филиалы.

7 — 10. Не так и плохо. Почти половина.

Хотя нет. Кому ты лепишь, Невоструев? Это УЖЕ половина из того, что было. А сколько еще «переедет» из правого столбца в левый за ближайшие пару месяцев?.. Если ничего не придумаю, счет станет 0 — 17.

Падаю в кресло, бросаю ручку на стол и зарываюсь пальцами в волосы. Эта игра на выживание выматывает, но я еще держусь. Не могу себе позволить рухнуть. Я уже многое потерял — репутацию, семью, Алису. Если просру еще и свой бизнес, не уверен, что встану снова.

В углу монитора всплывает входящее письмо — не реагирую. Почту я уже две недели не открываю, на звонки поставил блокиратор, отвечаю только контактам, которые предварительно почистил. Потому что с хорошими новостями мне сейчас не звонят, только с угрозами и требованиями.

Первое время я быковал на всех, было желание рвать и метать, искать виноватых. Сейчас и это схлынуло, осталась усталость и безысходность. И слабая потребность хоть что-то спасти.

После стука в кабинет заглядывает Артем — один из тренеров, толковый парень, раньше был на ставке, сейчас на часах. Спрашивает, можно ли перехватить зал для съемки промо-ролика. Конечно, можно. Хоть на сутки забирай.

Но я лишь киваю.

Он уходит, а я смотрю на доску на стене — она раньше была доской планов. Месячных, квартальных, амбициозных. Сейчас там висят распечатки по долгам и просрочкам.

Я знаю, кто виноват. И не только в этом. Но сейчас это неважно.

Когда заставляю себя вернуться к счетам, дверь снова приоткрывается, на этот раз без стука.

Я, даже не поднимая головы, знаю, кто это — по стуку каблуков и запаху духов.

— Нам надо поговорить, Андрей? — заявляет Эльвира тоном, от которого у меня начинается зуд в висках.

— Не сейчас, — бурчу, не отрывая взгляда от бумаг. — Я занят.

— А мне плевать, что ты занят! Я третий месяц без зарплаты. И твои обещания, кормежки меня «завтраками» мне уже поперек горла.

— Ты же не завтракаешь, — цепляюсь за игру слов.

— Но обедаю и ужинаю. Андрей, — смягчает она тон, сообразив, что наездами ничего не добьется, и садится на край стола, испытывая меня видом своего упругого бедра в обтягивающей коже. — Ну мы не так договаривались, когда я соглашалась быть директором.

Но я не ведусь на эту уловку и смотрю ей в лицо.

— Если эта должность тебя не устраивает, Эля, ты можешь вернуться в фитнес-инструкторы. В них у нас сейчас острая нехватка, а еще один директор мне больше не нужен.

Она таращит на меня свои стеклянные, как у куклы, глаза.