Книга Бывшие. Мой секрет, страница 27 – Юля Шеффер

— Не судьба… — повторяет он и, не взглянув на меня, даже не обернувшись, выходит из квартиры, хлопнув дверью.

Второй шанс?

О каком втором шансе он говорит?

Кому он был нужен, этот второй шанс, кроме меня?!

Мои глаза до неприличия округляются. Он, что, прикалывается надо мной?

Вглядываюсь в него, сканирую пристально, но не нахожу признаков усмешки или издевки. Потемкин смотрит прямо и открыто, как благородный рыцарь ордена Тамплиеров, и на полном серьезе ждет ответа.

Не понимаю его… В моей голове не укладывается такая святая простота и незамутненность разума. Как он может сейчас на голубом глазу — и глаза у него, на самом деле, голубые, невероятные — спрашивать меня об этом?

Он реально ничего не помнит или продолжает притворяться, не догадываясь, что я подслушала тот его мерзкий разговор с матерью?!

Самое простое — спросить его об этом в лоб, но к чему ворошить далекое прошлое, хоть и не забытое?

Что мне это даст? Только новую порцию боли и тоски по несбыточному. Не хочу.

Ни тоски, ни боли, ни жалких оправданий, ни очередной гнусной лжи.

Предпочитаю технично съехать с ответа.

— Кирилл, я же все объяснила тебе тогда. И мне казалось, ты меня понял.

— И почему тебе так показалось?

— Ну… Ты не стал дальше меня выспрашивать, не пытался остановить, отговорить, не пустить…

— А я мог тебя не пустить? Ты бы послушала? Не поехала бы, скажи я, что против?.. — он стреляет в меня вопросами, ничуть не сомневаясь, что ответ на них отрицательный.

И мне стремно от того, что он прав. Я отчаянно хочу возразить ему, сказать, что он во всем ошибается — просто из мелкого, низкого чувства противоречия. Но это глупо, это бессмысленно, по-детски, и я качаю головой.

— Поехала бы, конечно. Это было важно. А у нас все равно не складывалось, и я не видела смысла продолжать. А ты?

Я не собиралась задавать этот вопрос. К чему он? Почему он сорвался с губ?

Как некстати…

Но теперь, когда уже проговорилась, я осознаю, что очень хочу услышать его ответ. Хочу с того самого дня…

С замиранием сердца и дыхания жду, что он мне скажет.

— А я… — начинает он говорить, но в этот момент в комнату вбегает Кошкина.

— Кирилл!

Я ощущаю острый укол разочарования. И такой же острый прилив неприязни к "невесте" — как не вовремя она влезла!

Но в то же время часть меня нелогично рада, что нас прервали. Я совсем не уверена, что мне понравилось бы то, что собирался сказать мне Кирилл. Я хочу, очень хочу знать, что он тогда думал и чувствовал, но только если он чувствовал то же, что и я. А это, в свете услышанного мной в тот день, маловероятно. Даже невозможно.

Исключено.

Я все знаю, я слышала это собственными ушами, а не в чьем-нибудь пересказе, искаженном случайно или злонамеренно, но все равно в глубине души еще живет — жила все эти годы — слабая, почти затухшая, бездыханная надежда, что я ошиблась, что-то не так интерпретировала, не поняла…

Только такая дура, как я, может надеяться на подобное.

— Ты приехал? Так рано? — щебечет заигрывающе. — Мне запомнилось, что у тебя сегодня китайцы…

— Корейцы, — исправляет он, и начинает вставать ей навстречу, но она не позволяет.

Подбежав, запрыгивает ему на колени и, обвив шею руками, набрасывается с поцелуем. Таким страстным и жадным, как если бы они были совершенно одни.