Книга Бывшие. Мой секрет, страница 26 – Юля Шеффер

Хотя почему лжец?

Он вполне может хотеть ребенка, но кто сказал, что он хочет его со мной?

Внезапная догадка пронзает острой иглой: может, это был его план — дождаться, когда я рожу, и забрать у меня малыша?! Может, поэтому он согласился на мое предложение и держал меня рядом, а не из-за большой, за годы неиссякшей любви, которую я себе придумала?!

Боже, какая я непроходимая дурища!

Я так хотела, чтобы Кирилл тоже меня любил, что поверила в это!

Мне соврало крышу от пары слов любви, оброненных в порыве страсти, и я поверила в них. Вцепилась в эти слова обеими руками и уже видела нас счастливой семьей. Кирилл, я и наш ребенок.

Кирилл ведь тоже говорил мне о семье, только я, идиотка, не поняла, что он не имел в виду меня. Я не вписываюсь в его идеальную картину семьи. Не вхожу в его планы…

Ну уж нет!

Вскакиваю с качелей. Я не отдам тебе своего малыша, Кирилл Потемкин. И сделаю все, чтобы ты никогда о нем не узнал.

Подгоняемая решимостью, покидаю детскую площадку, но иду не домой, то есть не в дом Кирилла, а в аптеку на углу.

— Ты почему грустная сегодня, цветочек? — встречает он меня, когда я вхожу в квартиру.

На этот раз я позвонила в видеодомофон, и он, как обычно, ждет меня у двери.

Мне даже не нужно притворяться, разыгрывая грусть. Я ее чувствую.

Сняв обувь, ставлю на комод для обуви надорванную коробку с прокладками — одну выбросила в урну у соседнего подъезда. Делаю я это молча.

Как ни храбрилась, ни настраивалась, но, стоило ему заговорить, этим своим заботливым нежным голосом, в котором по-прежнему читается любовь, хоть я знаю, что это не так, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться. Ком, мгновенно образовавшийся в горле, разрастается до размеров небольшой планеты, и я даже не пытаюсь его глотать.

Слезы все же выступают, но Кирилл понимает их иначе.

— Брось, Маргаритка, — улыбается, притягивая меня к себе. — Это ерунда же. Ну, из-за чего ты расстраиваешься? Пройдут твои дни, и мы попробуем снова. И снова. И снова, если потребуется. Ну ты чего?

— Ничего, — отстраняясь, выдавливаю из себя улыбку. — Но мы не попробуем. Я уезжаю.

— Уезжаешь? — он убирает руки.

Резко. Как от чего-то гадкого, вроде таракана.

Лицо сразу становится жестким. Непроницаемым.

— Да. Знаешь, зря я все это придумала. Ты прости меня, Кир. Мы поиграли в семью, и все было прекрасно, но… Я думала, что у меня получится, но ошиблась. Разбитую чашку не склеить, так говорят? — снова тяну губы в улыбку, насквозь фальшивую, но без нее никак. — Слишком сильны наши обиды, это так просто не забывается. Да и родители наши против. У твоей мамы сердце больное, мои тоже тебя не примут после всего… Ребенок только усугубил бы все. В общем, так лучше.

Замолкаю, глядя на него влажными глазами, но он ничего не говорит. Только желваки играют на скулах, выдавая его напряжение. Или злость.

Я бы на его месте тоже злилась.

Я и на своем злюсь…

Не в силах больше смотреть на него, иду в спальню, чтобы собрать свои вещи — хорошо, что я притащила их не много. Не сразу все. Как чувствовала…

— Ты сказала, что уезжаешь, — догоняет меня его мрачный голос.

Он не спрашивает куда, Кирилл никогда не спрашивает, но я отвечаю.

— Да. Мне предложили возглавить центральный офис в Новосибе. Это хорошая возможность, я давно к ней шла, так что с ребенком я пока подожду, займусь карьерой. Спасибо, что согласился, но… не судьба.