Книга Бывшие. Мой секрет, страница 29 – Юля Шеффер

А теперь она вновь вошла — с ноги — в мою жизнь, и старая рана напомнила о себе. Болит, пульсирует и ноет.

Причем болит в том месте, в котором ничего болеть не должно, где, как я думал, все уже отболело, но она саднит, зараза, как фантомная боль в ампутированной конечности.

Да, после того, как Марго цинично кинула меня, я ампутировал ее, вытравил из себя. Избавился от агонизирующих мыслей, от бесконечных раздражающих "почему" и зажил, наконец, нормально. Я делал это раньше хренову тучу раз, но раньше у меня ни хрена не получалось. А тут я смог. Я справился.

Но случилась эта никому не нужная яхта и вот, "с добрым утром"…

— Кирилл Владимирович, — оживает селектор. — Вас ждут в конференц-зале.

Совещание прошло непросто. Не все приняли мой план, и мне пришлось потратить немало времени, чтобы убедить их поверить мне и проголосовать "за", а не "против".

И я говорю, говорю, говорю. Сыплю аргументами, жонглирую цифрами, заманиваю перспективами.

По глазам вижу, как сдается сначала один, потом другой сомневающийся. Да!

Когда, наконец, получаю необходимое большинство голосов, я сухо благодарю всех и сваливаю из Овального кабинета.

Выйдя за порог, сразу дергаю узел галстука на шее — не расслабить, снять нафиг. Я надеваю удавку только для таких вот важных случаев. И не ради дресс-кода, а для себя — для внутренней дисциплины и чтобы самому чувствовать, что этот день особенный. Типа талисмана, что ли…

Сегодня он был мне нужен. И он сработал.

Держа галстук в руке, размашистым шагом двигаю к своему кабинету в конце коридора, когда вдруг почти спотыкаюсь о возникшую изниоткуда девчушку лет пяти.

Светлые вьющиеся волосы, уложенные в замысловатую косу дугой на маленькой головке, и яркое платье в форме тюльпана.

Резко обернувшись, она лучисто улыбается мне и говорит чуть картаво:

— Привет!

— Привет. А ты одна здесь?

Обвожу взглядом большой холл со стеклянными дверями вдоль одной стены — кроме нас с девочкой никого.

— Я тут с Димой, — отвечает уверенно и громко, словно, если она скажет тише, я ее не услышу.

Дети всегда так делают?.. Так обычно разговаривают со слабослышащими.

— Дима — это твой папа? — присаживаюсь перед ней, чтобы сравняться по росту. Как-то не айс возвышаться над ней каланчой. — Или брат?

— Аха, — кудряшка увлеченно сосет леденец.

Улыбаюсь невольно — ее обаянию невозможно сопротивляться:

— Так папа или брат?

Она смотрит на меня, не отрываясь, но ничего не отвечает. Продолжая облизывать зефир на палочке.

Не знаю как, но я догадываюсь, что она предлагает мне самому сделать выбор. Типа она сломалась и умеет отвечать только "да" или "нет".

— Папа?

— Аха! — восклицает радостно, амплитудно кивая для вящей убедительности.

Я тоже радуюсь — своей догадливости.

— А где твой папа?

Задавая вопрос, опасаюсь, что она вновь предложит мне накидывать варианты, но кудряшка деловито делится инфой:

— Он в офисе, у него совещание. Очень важное. А тебе не надо на совещание?

— Мне не надо, — понизив голос, шепчу ей заговорщически: — Я тут главный.

Не знаю, откуда это взялось. Чисто порыв.

— Дима тоже главный!

— И твой Дима разрешил тебе гулять по этажам и ездить на лифте?

Задумывается.

— Не разрешил. Но я не спрашивала разрешения. Я просто ушла. Я тоже сама себе главная и са-мо-сто-я-тель-на-я, — горделиво.