Книга Развод. Нас не вернешь, страница 76 – Юля Шеффер

И хоть я знаю, что все закончилось, и Тася сейчас дома с мамой, в горле противно царапает.

Именно ее, маленькую девочку, я должен благодарить за то, что сейчас смотрю эту запись. Именно она подала мне эту идею.

Несмотря на то, что дочь Воронцова не самый открытый и коммуникабельный ребенок, мне удалось достаточно быстро найти с ней общий язык и подход. Конечно, я зашел с козырей — теннис и лего, но у меня вовсе не было стопроцентной уверенности, что они сработают. Это могло не сработать так же, как любое другое. Однако мне повезло. И я счастлив, что отношение Таси ко мне не стоит между мной и Полиной. А наоборот.

У меня есть все шансы быть не только с любимой женщиной, но и обрести дочь…

А пока мы как друзья.

В самом начале нашей укрепляющейся дружбы, после одной из совместных тренировок, я набрался наглости и присел на корточки перед Тасей в раздевалке.

— Тасёнок, можно я спрошу у тебя кое-что?

Она заметно насторожилась, что я даже отодвинулся подальше от нее, потом осторожно кивнула.

— Ты только не волнуйся и не обижайся. Если не захочешь отвечать, так и скажи, я перестану спрашивать. Окей?

Она снова кивнула, уже увереннее.

И я спросил как можно более мягко:

— Почему ты не хочешь видеться с отцом? Ты согласна, чтобы мама совсем лишила его права быть твоим папой?

Она долго молчала, глядя на свои тенниски, и я уже подумал, что не получу ответа. Но она вдруг подняла голову и буквально пронзила меня глубиной и темнотой своих больших доверчивых глаз, в которых отразилось что-то глубокое, потаенное. Печаль, обида… страх?

Я смутился, но продолжил, не зная, как понимать этот взгляд:

— Я не защищаю его, я просто хочу понять, что ты чувствуешь, что у тебя на душе. Мы с твоей мамой заботимся о тебе, и нам важно знать, что ты, на самом деле, думаешь.

Прошло еще несколько долгих секунд молчания, пока она не произнесла, тихо, почти шёпотом:

— Когда я была в том ангаре, я слышала разговор папы с тем дядей, дедушкой Мартина. Я так обрадовалась, что он пришел, что он спасет меня, заберёт меня домой, а он… — она вновь опустила голову и пробормотала едва слышно, — обо мне даже не спросил. Он не за мной приходил… Потом он говорил всем, что пожертвовал ради меня фирмой, но это не правда… — качала она головой так отчаянно, как будто без этого я ей не поверю. — Он, вообще не думал обо мне. Он ушел и оставил меня там. Папа не любит меня больше… И я его тоже не люблю.

Ее слова резанули будто лезвием.

Слишком острые, слишком жёсткие для её возраста, даже жестокие, но кто бы на ее месте был не жесток?

К тому, кто не один раз подставил тебя, прикрылся тобой и потом продолжал строить из себя героя…

— Тасёнок… — протянув к ней руку, я осторожно прижал к себе, она не сопротивлялась. — Всё хорошо. Я рядом. Ты всегда можешь рассчитывать на меня.

После этого я понял, что мне нужно сделать все, чтобы заполучить видеозапись со склада, которая, я знаю, там была. И вот она у меня.

Уже на десятой секунде в поле зрения камеры появляется Воронцов. Он уверенно подходит к Матею.

— Я пришел договориться.

— Я даже знаю о чем, — пренебрежительно фыркает чех.

— Я отдам тебе фирму, если ты сохранишь мне долю в ней и руководство делами. Ты знаешь, это будет выгодно нам обоим.

— Долю? — подается вперед Слуков. — Ты здесь не ради дочери?