Книга Развод. Нас не вернешь, страница 79 – Юля Шеффер

— Кстати, про отца. Воронцов действительно отец Мартину, в этом чехи его не обманули. Когда мы схватили Доминику, обыскали, и нашли в сумочке сделанный тест. Она, видимо, собиралась показать его Антону, а, может, и показала. Я точно не знаю.

— Я не сомневалась в этом, — киваю. — Анна Степановна говорит, что Мартин — копия Антона. Она не могла ошибиться. И в совпадения такие я тоже не верю.

Вспомнив о свекрови, достаю телефон и отправляю ей и своим родителям заодно фотографии Таи — традиционный фото-спам.

Они отвечают сразу. Мама присылает заборчик из четырех своих любимых смайлов с глазами-сердечками, а сообщение от Воронцовой более содержательно:

«Моя красавица! Так счастлива! А ты, Полюшка?»

«Я тоже. Очень», быстро набираю ответ. «Вы как, Анна Степановна?»

Сразу после того, как у нее взяли показания и после свидетельства в суде, свекровь вернулась обратно в Торопец, в квартиру подруги-соседки, которая ее заждалась.

«Все хорошо у меня, не переживай».

Я хочу спросить, общается ли с ней Антон, но не решаюсь — зачем бередить раны несчастной матери? Вместо вопроса пишу другое:

«Когда мы вернемся из путешествия, приезжайте к нам в гости. Тася будет рада».

«Обязательно приеду. Поцелуй ее от меня».

Я выполняю просьбу сразу, как дочь подбегает к нам после шоу. Встает между нами и берет обоих за руку.

Мы идем все вместе, как семья.

Настоящая семья. Из тех, которые — по Толстому — счастливы одинаково.

Три дня подряд мы с утра до вечера проводим в Леголенде, пока действительно не посещаем все аттракционы и шоу, которые выбрала Тася, а на четвертый, полные впечатлений, садимся на поезд в Копенгаген.

Столица поражает нас своей красотой и уютом.

Костя проложил маршрут по самым знаковым достопримечательностям — статуя Русалочки на набережной, городская ратуша в центре, канал Ньюхавн, слоновьи ворота у старого завода, красивейшие дворцы и шикарные парки.

И в одном из парков, когда восторженная Таюша убегает резвиться с другими детьми в пешеходном[1] фонтане, мы с Костей присаживаемся на скамейку под дерево с густой кроной.

Смотрю на Тасю, бегущую между струями воды, её звонкий смех сливается со смехом других детей и буквально вибрирует в воздухе, и чувствую, что счастье переполняет меня. Я сама готова присоединиться к малышне, броситься в гущу и тоже резвиться в этих веселых разноцветных струях, играть с ними, убегать и, наоборот — ловить воду руками и смеяться, или встать на одну из дырочек в полу, чтобы остановить поток. В душе у меня такое острое ощущение щемящего восторга, что, мне кажется, я не справлюсь с ним.

Ему нужен какой-то выход, а я его не нахожу.

Смотрю сбоку на Костю, который тоже во все глаза смотрит на Тасю, и они светятся счастьем.

— Спасибо, — говорю ему тихо, просовывая руку под его локоть и прижимаясь крепче к его сильному телу. — Спасибо за это путешествие и за счастье, которое ты даришь нам.

Он поворачивает голову на меня и говорит серьезно:

— Это тебе спасибо, что так ворвалась в мою жизнь и изменила в ней все. За Тасю спасибо…

Его слова проникают глубоко внутрь, согревая изнутри. А потом он улыбается. И его губы и глаза так близко от моих, так… Я замираю в ожидании, чувствуя, как все звуки вокруг как-то резко стихают, будто кто-то могущественный выключил звук.