Книга Развод. Нас не вернешь, страница 73 – Юля Шеффер

— Вы не могли до меня дозвониться, потому что я уже ехал к Слукову, чтобы вызволять Тасю из плена.

— Ты? Но как ты узнал?

— Он сам сказал мне.

— А мне Матей сказал, что не может тебя найти и устал бегать за тобой, — не верю я бывшему.

— Может, и сказал, но шестерок своих не отозвал, и они нашли меня.

Я усмехаюсь — вот как он «ехал сам». Эти «шестерки» наверняка притащили эту трусливую скотину к Слукову отдавать долги, а он теперь выставляет этот факт как свое благородство…

Противно даже слушать. И смотреть на него тоже.

Но придется — я еще не все сказала.

— Послушай, Антон, — начинаю медленно, пытаясь успокоиться, чтобы звучать максимально доходчиво и убедительно. — Мне нужно чтобы ты прямо сейчас, раз и навсегда понял, что дорога в нашу с Тасей семью для тебя закрыта. Мы с тобой никогда не будем вместе, я не приму тебя обратно ни за что.

— Потому что ты уже положила глаз на этого Константина? — ядовито спрашивает бывший.

— Не твое дело, что и на кого я положила, — устало отвечаю. — Если оглянуться на прошлое, то в нашем сближении тебе винить только себя — это ты свел нас полгода назад, и ты же своими действиями сблизил нас сейчас. Наверное, стоит сказать тебе спасибо?

— Перебьюсь. Что насчет Таисии? Она и моя дочь тоже.

— Этот факт я не оспариваю, но хочу тебя предупредить — я обращусь в суд с просьбой запретить тебе общаться с Тасей. Я убеждена, что общение с тобой вредно для моего ребёнка. И, учитывая, что ты напрямую виновен в ее похищении, суд удовлетворит мою просьбу.

— Ты этого не сделаешь, — молвит он твердо, глядя на меня исподлобья.

— Сделаю. И уже завтра. А дело против Слукова будет служить доказательством моих слов.

— Полина, не делай этого. Так ты сделаешь только хуже дочери. Ей нужен отец, — давит он взглядом и мрачной интонацией.

— Не такой как ты, — уверенно парирую. — И она знает это не хуже меня. Она сама не хочет быть твоей дочерью. И это не я ей внушила, Антон. А ты сам. Только ты один.

Я знаю, что безжалостна сейчас, но знаю и, что бы я ни сказала, Воронцову плевать на всех, кроме самого себя, поэтому я без колебаний договариваю:

— Более того, я готова, если понадобится, пойти до конца и полностью лишить тебя родительских прав. Хочу, чтобы ты исчез из нашей жизни. Насовсем.

— Невероятно, Полинк. Я, честно, до последнего не думала, что ты пойдешь на это, — вернув мне копию решения суда, с сомнением тянет Татьяна. — Зачем так кардинально? Воронцов же любит Таську.

Я убираю документ в сумку.

Мы снова встречаемся с подругой в кафе возле теннисного центра, пока наши дети стараются на занятиях. Я ценю ее мнение, но не в этом вопросе.

— Если это любовь в его понимании, то пусть лучше не любит, — поджав губы, возражаю я. — Или любит, но подальше от нас. Его любовь для моей дочери травмоопасна. Я не хочу для нее таких переживаний никогда больше. А, когда он рядом, не смогу быть в этом уверена и спокойна.

— Ты — да. Но она?

— И она тоже. Она тоже не хочет. Не может простить ему Мартина.

— Это да… — соглашается, вздыхая, — то, что папа ушел не к другой тете, а другому ребенку, принять трудно. Но совсем отказаться от отца?.. — подруга качает головой.

— Я разговаривала с ней прежде, чем начать все это судопроизводство. Мы едины в этом нашем решении. И с Воронцовым тоже разговаривала. Не раз.