Книга Развод. Нас не вернешь, страница 55 – Юля Шеффер

— Потому что понял, что помог ему подставить тебя. И подставить, и под удар — сделать тебя целью Воронцова. Я захотел исправить свою оплошность и устроился на работу в твою фирму, чтобы присмотреть за тобой и подстраховать, если Слуков активизируется.

— А как ты узнал, где я работаю? Это тебе тоже Антон подсказал? — продолжаю я нападать.

— Нет, Антон о моих планах ничего не знал. Я не посвящаю в них кого попало, — сухо возражает Костя, поджав губы. — Узнать, где ты работаешь, как и живешь, было нетрудно — это моя работа.

— Ты и дома тоже меня подстраховывал? — вдруг появляется догадка.

Он следил за мной⁈

— Нет. в смысле, не я лично. Я не сталкер, Полина, если ты об этом. Но я приставил своих людей. Если я берусь за дело, я делаю его хорошо. Тебе ничего не угрожало и не угрожает. Я за это отвечаю.

— Значит, я — твоя работа? — спрашиваю и поражаюсь, как горько звучит голос. В нем сквозит обида и разочарование. — А утренний кофе — это тоже часть работы? Ты ко всем своим объектам так внимателен или только мне повезло?

— Только тебе, — коротко отвечает он, сверкая глазами.

А у меня ощущение, будто меня ударили. Нет. Били ногами.

Я почти доверилась ему. Почти…

— Больше ничего не скажешь? — спрашиваю после длительной паузы, надеясь, что он хоть как-то попытается оправдаться.

Мне неприятно, даже почти больно признавать, что этот обман Кости — предательством я все же назвать его не могу, — так сильно задевает меня. Ранит. Как будто это что-то личное.

— Скажу, но не сейчас. Не при нем. Это наше личное дело.

Я усмехаюсь скептически, но вновь моя усмешка с привкусом горечи.

— То есть ты все это время подкатывал к моей жене⁈ — взвивается Воронцов. — Я тебя на такое не нанимал.

— Ты меня вообще не нанимал. Я не наемник, Антоша, — осажает его Костя. — Ты оплатил услугу, которую я выполнил. К ней претензий у тебя, надеюсь, нет?

Вопрос звучит со скрытой угрозой, и не я одна ее чувствую. Воронцов заметно сглатывает прежде, чем ответить:

— Нет.

— Остальное тебя не касается, — отрезает Абатуров.

— Касается! Это моя жена и моя дочь, я сам о них позабочусь!

— Ты уже достаточно позаботился. Теперь я…

— Хватит! — отлипаю я от стены. — Уходите оба. Убирайтесь! — повторяю, потому что ни один не движется.

— Полина, тебе нельзя сейчас оставаться одной… — начинает свою песню Воронцов.

Я теряю терпение и толкаю его, отворачивая от себя, а потом пихаю в спину к выходу. И у меня даже получается — бывший налетает на Костю.

— Пошел вон, Антоша! И ты тоже! — стреляю глазами в «решалу».

Воронцов пытается еще что-то вякнуть, но Костя хватает его за шею и выталкивает из квартиры.

— Прости меня, Полина, — говорит мне и закрывает дверь.

Я со злостью поворачиваю замок и без сил сползаю по двери вниз.

И не понимаю, почему так хочется плакать.

Несколько минут так сижу, не находя в себе сил подняться с пола.

Такое опустошение на меня накатывает после всего, что сегодня случилось.

Звонок свекрови, попытки найти Таську, неотвечающий на звонки Воронцов, сломавшаяся некстати машина, потом откровения от бывшего и истинная причина появления в моей жизни Константина.

Насыщенный денек.

А ведь он еще не закончился.

Мысли скачут, обида захлестывает, и горький ком подкатывает к горлу. Бывший… Костя… Как я могла так ошибиться в них обоих?