Книга После измены. Вам меня не сломать, страница 31 – Юля Шеффер

С Мишкой мы встречаемся не так чтобы часто — работы хватает и у него, и у меня. Но иногда он вытаскивает меня на какие-нибудь интересные мероприятия: выставки, презентации, концерты — туда, где ему не комильфо появляться одному. Вот и получается, что жизнь у меня кипит. Никакого однообразия. Никакой скуки.

И никаких воспоминаний.

Но мое табу на воспоминания перестает действовать во время редких телефонных разговоров с мамой. Редких, потому что у меня большая загруженность по работе, многочасовая разница во времени с родным городом и выбор, пожалуй, впервые сделанный в пользу себя.

Я стараюсь беречь свою нервную систему, поэтому уже практически без эмоций и комментариев выслушиваю мамины рассказы про их с папой жизнь, ее здоровье и беременность Аглаи. С долей грусти отмечая, что все у них и без меня нормально. Жизнь на месте не стоит.

Почти незаметно золотая московская осень сменяется слякотью ноября, а потом и первым снежком декабря.

И у меня в душе ничего не переворачивается, когда я объясняю маме, почему не приеду на Новый год.

— Ну, и что, что каникулы? Мама, ты цены видела на билеты? — авиакомпании как с ума сошли с этими новогодними тарифами. Да и РЖД от них недалеко уехали.

Хотя, если честно, было бы желание увидеться, и стоимость билетов меня бы не остановила. Но желания ехать туда, где осталось лишь серо-черное пепелище, у меня нет. Поэтому и подбираю для мамы весомые и понятные ей аргументы.

— Ну, как же так, дочь? Это что же получается? Мы не будем все вместе встречать Новый год? — мама переживает. — Давай мы с отцом вышлем тебе деньги на билеты!

— Нет, мама, не нужно. Я работаю тридцать первого, и потом на праздниках еще пару раз придется выйти. Так что все равно ничего не получится. Отпразднуете спокойно без меня.

И мысленно добавляю — вместе с Аглаей и Эдиком. В семейной обстановке.

Вроде, мы с мамой обо всем договорились. И когда ранним утром в субботу меня будит ее звонок, я пугаюсь.

— Томочка, — мама всхлипывает в трубку, — помоги!

— Мама, что случилось? Тебе плохо? Что-то с папой? — пугаюсь еще больше и начинаю перебирать вслух возможные варианты.

— Нет-нет, — и новый горький всхлип. — Аглаша…

Сердце сжимается.

Ну, зачем, мама?!

И хочется зажать уши и не слушать ее.

Но, к сожалению, я слышу каждое слово из бессвязной маминой речи и медленно понимаю, почему она в таком ужасе.

У еще нерожденного ребенка Аглаи обнаружена очень серьезная патология, но пока под вопросом. И поэтому срочно нужна консультация именитого московского профессора, очередь к которому расписана на год вперед.

— Тома, только ты можешь ей помочь. Умоляю, доченька!..

Я зажмуриваюсь изо всех сил.

Нет!

Ну, сколько можно?! Когда уже это закончится?

Снова разговор с мамой — и снова мне непереносимо больно! А я так надеялась, что у меня уже выработался иммунитет и на ее слова, и на ее поступки, и на ее такую безоглядную любовь к Аглае.

Или это Вселенная проверяет меня на прочность? Хочет удостовериться в том, насколько успешно проходит моя затянувшаяся сепарация?

Мама просит… Нет, мама требует, чтобы я помогла Аглае.

Хочу я — не хочу, все равно надо! Помогай, Тома!

А с чего бы мне кинуться ей помогать? После всего, что она мне сделала? Она, конечно, считает, что “ничего такого”, у них любовь, а ты, тетя Тамара, подвинься. Но я этой прогрессивной философией не прониклась, и прощать ни ее, ни Эдика не собираюсь.