Книга После измены. Вам меня не сломать, страница 10 – Юля Шеффер

— Что?! — недоуменно переспрашивают в два голоса. В унисон. — Какие цветы?

Нет, я не сошла с ума. Даже не надейтесь!

— А тебя что, мама не предупредила? — смотрю Аглае в глаза, стараясь не опускать взгляд ниже. — Не звонила тебе час назад?

Ситуация, конечно, сама по себе дно. Но если эти двое не знали о моем приезде сюда — это просто дно. А вот если знали, то это уже не дно, а днище. Неописуемое.

— Нет, — Аглая качает головой. — Я с мамой про цветы не разговаривала.

Легче ли мне становится после ее ответа? Нет, ни капельки.

Как может быть легко, когда тебя только что придавило могильной плитой, раздавило гранитным надгробием? Раздробило все косточки и вывернуло жилы?

Когда тебя предали те, кому ты доверял больше всех в мире?

— Как вы могли? — и это даже не вопрос.

Как-то смогли, и ничего их не остановило. Ни наш брак, ни наше родство. И никто не остановил. Ни я, ни Владимир.

Почему-то теперь я думаю, что и с Володей все было не так просто. Не на пустом месте он принял такое решение в пятницу. И не зря Аглая была так настроена против моего разговора с ним.

— Ой, вот только не надо… — Аглая по привычке надувает губы. — А может у нас с Эдичкой любовь?!

Больно.

Хотя еще секунду назад мне казалось, что больнее быть не может. Я ошибалась.

— Так может? Или любовь? — и смотрю я сейчас на Эдика.

А он опускает глаза и молчит. Да уж, бравый герой-любовник…

— Конечно, лю-ю-бо-овь! — не теряется Аглая. — А ты как думала?

— А я никак не думала, — отрезаю, стреляя в нее глазами. — Я о семье своей думала и о муже. А ты… Мы ведь сестры…

От обиды у меня слезятся глаза, горят щеки и дрожат руки.

— Ну, если уж начистоту… Какая ты мне сестра? — гаденько ухмыляется Аглая.

— Ну какая ты мне сестра, а? — Аглая зло усмехается. — Что ты молчишь-то, Тома?

А я молчу, потому что она права. Сестра она мне никакая. И не потому, что предала, а по факту.

Сестра у меня была одна. Старшая. Света. А Аглая — ее дочь, то есть мне она племянница.

Так получилось, что мама родила нас со Светой с разницей почти в семнадцать лет. В одной семье были и ранний ребенок, и поздний. И поэтому я всего лишь на три года старше своей племянницы.

К сожалению, я уже плохо помню Свету. И по чуть-чуть дополняю ее образ, оставшийся в детской памяти, по старым фотографиям и сохранившимся семейным видео.

Помню, что моя старшая сестра была красавицей. И очень доброй. И веселой. И ее смех звенел как хрустальный колокольчик.

А еще помню, какие у них с Олегом были красивые синие спортивные рюкзаки и ярко-оранжевая огромная палатка.

— Нравится, Тамара? — улыбается Олег, заметив, как я внимательно рассматриваю их снаряжение, подготовленное для похода.

— Да, — шепчу в восхищении и от увиденного, и от того, что он обратился ко мне по-взрослому.

— Вот немного подрастешь, и мы тебя с собой возьмем на сплав, — обещает Света. — Хочешь?

А у меня от радости спирает дыхание, и в ответ я только киваю головой несколько раз подряд. Меня! Возьмут! С собой!

И мне в память врезалось, как светились счастьем Света с Олегом перед своим отъездом на Алтай. Все в нетерпении, в предвкушении первого сплава с друзьями после длительного перерыва из-за рождения Аглаи.

— Мы вернемся через две недели, — обнимает меня Света. — И я привезу тебе большую-большую куклу. Тебе и Аглаше.