Книга Измена. Верни меня к жизни, страница 8 – Галина Колоскова

Сжимаю виски, осознав, что моя боль — она только моя. А эти люди... Хотели жить.

Вечером, перед уходом, захожу в кабинет Каримова. Он сидит за столом, что-то пишет. Поднимает глаза.

— Волина? Что-то случилось?

— Ничего, — продавливаю через горло: — Я хотела сказать... Я поняла. Про операционные. Я не буду мешать.

Он смотрит удивлённо. Потом кивает:

— Спасибо. Очень смело — признать…

Уверена, он прикусил язык, чтоб не добавить «ошибки». Не знаю, как отреагировал бы мой внутренний «ёжик», услышав это. Но и его похвала раздражает не меньше наездов с усмешками. Выплёвываю, чуть не с ненавистью:

— Не смело, а правильно!

Разворачиваюсь и ухожу.

В коридоре сталкиваюсь с Антоном. Он стоит у поста, с цветами и виноватой физиономией. Смыкаю на несколько секунд веки с внутренним возгласом: «Боже, за что мне это?!» Лицо, которое я столько лет любила, сейчас вызывает тошноту.

— Ася… — он делает шаг ко мне.

Выставляю ладонь, покачивая головой:

— Не подходи.

— Ася, пожалуйста, выслушай...

— Я сказала — не подходи!

Прохожу мимо. Иду быстрым шагом к лифту. Он за мной. Гундит в спину:

— Ты не имеешь права просто исчезнуть из моей жизни!

Лифт открывается. Я вхожу. Он пытается зайти следом.

— Антон, — рычу, глядя ему в глаза. — Это твой выбор! Пятнадцать лет ты спал в постели со мной, но выбрал её. Живи с этим!

Двери закрываются. Время останавливается, растягивая секунды в минуты. Створки, поблёскивающие хромированным металлом, постепенно смыкаются. Смотрю на удивлённое лицо, становящееся всё уже и уже, пока не исчезает совсем.

Я в лифте одна. Прислоняюсь затылком к стене. Закрываю глаза.

И, наконец, позволяю себе выдохнуть.

Возвращаюсь в квартиру сына. Мысли крутятся вокруг единственного ребёнка. Уже жалею, что не сняла жильё рядом с больницей. Здесь всё напоминает о разрушенном счастье. Мы думали, что Тим будет жить в этой квартире, когда поступит в университет. Светлая однушка в новом доме, с большими окнами, с видом на парк. Я так старалась, чтобы ему здесь нравилось.

Теперь это моя клетка.

Стою перед подъездом и смотрю на двадцать первый этаж. Там, за стеклом, темно. Никто не ждёт, не заваривает чай к моему приходу. Никто не спросит как прошёл мой день.

Лифт пахнет новой пластмассой и свежим ремонтом. Еду наверх с колотящимся сердцем. Я здесь хозяйка, но почему тогда так страшно переступать порог?

Дверь металлическая, тяжёлая, с хорошим замком — я выбирала самый надёжный. Ключ поворачивается легко, щелчок — и я внутри.

Замираю.

Стерильно. Чисто. Идеально.

В прихожей — встроенный шкаф, который я заказывала по своим чертежам. Пустой. Длинное зеркало напротив. Я вижу в нём своё отражение: женщина в дорогом пальто, с лицом, на котором нет ни одной эмоции. Усталость лишает последних сил.

Прохожу в комнату.

Здесь всё новое, всё с иголочки. Диван — тёмно-синий, кожаный, я выбирала его три часа в салоне. Стеллаж для книг, стол у окна, кресло. На подоконнике — горшок с фикусом, который я купила в день подписания договора, чтобы «оживить пространство». Фикус засох. Стоит коричневый, жалкий, с опущенными листьями.

Поливать его было некому.

Сажусь на пол.

Прямо посреди комнаты. На идеально чистый ламинат, пахнущий деревом и лаком. Смотрю на чемоданы. Два. Один чёрный, второй тёмно-синий. Всё, что осталось от пятнадцати лет.