Книга Измена. Верни меня к жизни, страница 45 – Галина Колоскова

— Волина? Ну, что вы сегодня расклеились? Всё закончилось хорошо.

Упираюсь лбом в широкое плечо. Он осторожно похлопывает меня по спине.

— Идёмте в ординаторскую. — мягко тянет меня за собой.

Возвращает в реальность. Шагаю за ним. Бормочу оправдания:

— Просто навалилось всё сразу. Тима забрать в середине учебного года не могу. Саша опять температурил, Этот малыш.

Сидим на диване. Я смотрю на его руки. Сильные, спокойные, только что помогавшие мне спасать ребёнка.

— Вы всегда берёте чужую боль на себя? — спрашиваю вдруг.

Он смотрит на меня. В его глазах — усталость, тепло, сочувствие.

— А вы всегда так прячете свою? — отвечает вопросом на вопрос. — Выговоритесь хоть раз. Или не умеете делиться болью?

Молчу. Потому что он прав.

— Знаете, Волина, — продолжает он тихо, — когда моя жена умирала, я думал, что умру следом. Каждый день — как пытка. Каждый вздох — через боль. Но потом понял: если я не выдержу, кто будет растить детей? Кто будет работать? Кто будет спасать таких вот пацанов? — он кивает в сторону реанимации. — И я вставал. И шёл. И делал…

— Меня до сих пор не отпускает. На развод подала. Сын захочет остаться со мной, но от меня далеко до его школы. Будет раздел имущества. Мой муж хороший юрист. Адвокат. Будут сложности. Но это не важно. Болит душа. Не могу простить и от этого мне только хуже. Как вы справляетесь? — спрашиваю размыто, но понимает.

— Работаю. И помню, что жена не хотела бы, чтобы я сдался. Она говорила: живи за нас двоих. И я живу.

Мы сидим молча. За окном уже светает.

— У вас есть любимый человек? — спрашиваю тихо.

— Пока нет. — Он улыбается грустно. — Но жизнь не кончена. Ещё будет счастье. Обязательно встречу ту, с которой захочется просыпаться по утрам.

Молчу. Сердце бьётся слишком громко.

— Уже встречали? — спрашиваю, отводя взгляд в сторону.

— Пока один, но начинаю понимать, что это возможно.

Мы смотрим друг на друга.

— Рустам... — начинаю я.

— Тихо, — перебивает он. — Не надо слов. Просто посидим.

За стеклом рассветает. Солнце встаёт, золотит верхушки деревьев.

Он встаёт, идёт к двери.

— Я в реанимацию, проверю мальчика. — На пороге оборачивается: — Вы идите домой, поспите.

Разговора не получилось. Не понимаю, почему на душе становится вдруг тоскливо.

— Не могу. У меня Саша сегодня...

— Саша подождёт. — Он качает головой. — Вы выглядите так, будто сейчас упадёте. Идите.

Уходит.

Я остаюсь одна. Слишком быстро сбежал Каримов, а предлагал выговориться. Значит не одной мне тяжело. У моего подъезда стоял, но не решился зайти. Сейчас тоже. Выходит, порядочному мужчине непросто решиться на новые отношения. Ещё бы знать, готова ли к ним я сама.

Встаю, иду к Саше. Он спит, Ольга Ивановна дремлет в кресле. Всё хорошо.

Выхожу из больницы. Сажусь в машину. Смотрю на небо.

Солнце уже высоко, день обещает быть ясным.

И внутри — странное чувство надежды.

Той, о которой он говорил.

Два дня после ночного ребёнка пролетают как один. Сашу снова готовлю к операции. Проверяю анализы, рисую новые схемы, спорю с анестезиологом о наркозе.

Сегодня пятница. Вечер. Выхожу из отделения, мечтая только о душе и диване. Ноги гудят, спина затекла, глаза слипаются. В кармане вибрирует телефон — Тим пишет, что завтра приедет. Есть важные новости. Улыбаюсь. Хорошо. Завтра будет хорошо.