Книга Измена. Верни меня к жизни, страница 47 – Галина Колоскова

Она молчит. Только плачет.

— Иди, — повторяю я. — И больше не приходи. Не надо. Не делегируй мне свои проблемы и боль от мужчины, которого я когда-то любила. Дай мне собрать себя для новой жизни.

Разворачиваюсь и иду к машине. Слышу за спиной её всхлипывания, но не оборачиваюсь.

Она что-то кричит вслед, я не разбираю слов. Только ветер доносит обрывки.

Сажусь в машину. Завожу двигатель, но не трогаюсь. Смотрю перед собой сквозь лобовое стекло. Катя всё стоит у входа, маленькая, жалкая, согнутая. Потом медленно наклоняется, собирает конфеты, поднимает цветы и идёт к остановке.

Я смотрю на неё и думаю: ей всего двадцать, вся жизнь впереди, а она совершила ошибку, которая будет жечь долгие годы.

Но это уже не моя забота.

Мне душно. Открываю окно. В груди затягивается пустота, поселившаяся там, когда я увидела их в кафе. Ни злости, ни боли, ни обиды. Только тишина.

И вдруг — тёплая рука на плече.

Я вздрагиваю, поворачиваю голову. Рядом с машиной стоит Каримов. Смотрит на меня через открытое окно. В его глазах — вопрос, участие, тепло.

— Волина, — говорит он тихо. — Я видел.

— Что?

— Её… — Он кивает в сторону остановки, где Катя уже садится в автобус. — Стоял вон там, курил. Видел всё.

Молчу. Смотрю на него.

— Тяжело? — спрашивает он.

Качаю головой.

— Нет. Уже нет.

Он смотрит на меня долго. Потом говорит:

— Можно?

— Что?

— Сесть рядом.

Киваю. Он обходит машину, открывает дверь, садится на пассажирское сиденье. Тепло его тела заполняет салон, запах его парфюма — древесный, сдержанный, знакомый.

— Я испугался, когда увидел вас с ней. Думал, будет скандал, слёзы, боль. А вы просто ушли.

— Я устала, Рустам. — Смотрю перед собой. — Просто устала.

— Это не усталость. — Он качает головой. — Это выздоровление.

— Что?..

— Когда перестаёшь реагировать на боль и понимаешь, что это не твоя история. Верный признак того, что ты идёшь дальше.

Смотрю на него. В его глазах — тепло. Сегодня он готов поговорить по душам.

— Вы думаете? — спрашиваю тихо.

— Я знаю. — Он улыбается уголками губ. — Я через это проходил. Когда жена умерла, я год не мог смотреть на других женщин. Каждая напоминала о потере. А потом однажды понял: они просто люди. Живые, другие. И это нормально.

Молчу. Думаю о том, что он сказал.

— Рустам...

— Что?

— Спасибо. Что пришли. Что сели рядом. Мне очень нужна поддержка.

Он смотрит на меня. В его глазах — что-то такое, от чего сердце пропускает удар.

— Ася, — говорит он. — Я всегда рядом. Просто запомните это.

Киваю.

Мы сидим молча. Смотрим на вечерний город. За окнами зажигаются огни, люди спешат домой, где их ждут.

— Поехали, — кивает он вдруг.

— Куда?

— Ко мне. Детей проведаем, чай попьём. Посмотрите, как я живу.

Смотрю на него с удивлением:

— Вы серьёзно?

— Вполне. — Он улыбается. — Мои пацаны уже заждались, когда я приведу в дом женщину. А то всё работа да работа.

— Рустам...

— Не бойтесь, Ася, — он кладёт руку на мою, сжимает легко. — Это просто чай. Просто разговор. Просто жизнь.

Смотрю на его руку поверх моей. Большая, тёплая, надёжная.

— Поехали, — соглашаюсь тихо.

Он улыбается.

— Тогда заводите.

Завожу двигатель. Выезжаю с парковки. Он сидит рядом, спокойный, уверенный. И в салоне тепло. Очень тепло.

— Куда ехать? — спрашиваю.

— Налево. Потом прямо. Я покажу.