Книга Чайная роза Босфора, страница 105 – Мария Шарикова

Следующие дни прошли как в тумане.

Я не выходила из комнаты. Не ела. Не разговаривала. Я лежала в постели, глядя в потолок, и ждала сама не зная чего. Может быть, ждала, что Эмир войдёт. Может быть, ждала, что всё это окажется сном. Может быть, ждала, что боль утихнет.

Она не утихала.

Иногда ко мне приходила Айше. Она садилась на край кровати и что-то говорила, тихо, ласково, словно с ребёнком. Я не слушала. Иногда приходила Гюльназ-ханым. Она ничего не говорила. Просто сидела рядом, и её присутствие было тёплым и тяжёлым одновременно. Иногда приходила Лейла. Она приносила чай и еду, но я не притрагивалась.

А потом настал день похорон.

Мне сказали, что хоронят его на кладбище у мечети Сулеймание. Там, где покоились его предки. Мне сказали, что будет много людей: военные, чиновники, дипломаты. Мне сказали, что султан прислал соболезнования.

Я слушала всё это и не чувствовала ничего. Только пустоту. Только холод.

Лейла помогла мне одеться. Чёрное платье, чёрная накидка, чёрная вуаль. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала женщину, которая смотрела на меня оттуда. Бледное лицо, потухшие глаза, опущенные плечи. Это была не я. Это была какая-то другая женщина. Женщина, которая потеряла всё.

Похороны были длинными. Я стояла среди мужчин в мундирах и женщин в чёрном и смотрела, как опускают в землю тело моего мужа. Тело. Не его. Его уже не было. Осталась только оболочка, которую я любила.

Имам читал молитвы. Я не понимала слов, но звук его голоса был ровным и успокаивающим. Я смотрела на землю, которая падала на гроб, и думала о том, что в сериалах такие сцены всегда снимают с высоты, чтобы зритель видел всё сверху, видел общую картину, видел, как толпа скорбит. Но здесь, внизу, всё было иначе. Здесь была только я. И горсть земли, которая падала на крышку гроба. И тишина, которая наступала после каждого слова молитвы.

Когда всё закончилось, я не ушла. Осталась стоять у могилы, пока не разошлись люди. Пока не ушли мужчины в мундирах. Пока не уехали кареты. Пока не осталась только я одна, среди серых камней и мокрой от дождя земли.

Я села на корточки и коснулась ладонью холодного надгробия. Оно было гладким и тёмным, и на нём было высечено его имя. Эмир-паша Осман-заде. Генерал. Дипломат. Муж. Сын. Брат. Друг.

— Ты обещал вернуться, — прошептала я тихо, глотая слёзы. — Ты обещал…

Ответа не было. Только ветер шумел в кипарисах и где-то далеко кричала чайка.

Я закрыла глаза и вспомнила его лицо. Его серо-голубые глаза с чёрным ободком. Его тёмно-каштановые волосы. Его лёгкую небритость. Его голос, низкий, с французским прононсом. Его руки — сухие и тёплые. Его улыбку, редкую, но от этого ещё более дорогую.

— Я не знаю, как жить без тебя, — прошептала я. — Я не знаю, что делать. Ты был моим компасом. Ты был моим якорем. Ты был всем.

Я замолчала. Потому что дальше говорить было нечего. Всё уже было сказано. В ту ночь, в огне, когда он сказал мне уходить. Когда он сказал, чтобы я жила. Когда он сказал, что найдёт меня в другом мире.

Я встала и вытерла слёзы. Потом повернулась и пошла к выходу с кладбища. Ноги были тяжёлыми, и каждый шаг отдавался болью в груди. Но я шла. Потому что Эмир просил меня жить. А я не могла нарушить обещание, данное ему. Даже мёртвому.